Почему горит левая рука

4069

Ира РЯБОВА. Фото: Александр ЧУГУЕВ

Василию Рудакову 80 лет. Невзирая на то, что с юношества у него всего одна рука, и на той – лишь три пальца, он жил и продолжает жить насыщенно и любопытно. Играет в теннис, плавает в бассейне, а три года назад женился в 4-ый раз (это и привело его в наш город).

А еще кандидат философских наук пишет стихи. Но обо всем по порядку.

«Кто умеет шевелиться, тот несчастья не боится»

Василий Павлович – по жизни человек активный и всесторонний, и отсутствие одной руки не мешает ему в этом. Еще лет в 5 научился плавать в местной речушке, в годы учебы в вузе начал посещать бассейн, до сих пор не расстается с плаванием.

В Бобруйске прогуливается два раза в недельку в бассейн «Лесной». На вопрос: «Как вы плаваете с одной рукой?», хитро улыбается: «А как дельфины плавают без рук? Плавать можно телом!»

По юности он еще занимался фигурным катанием, «да такие кренделя выделывал на льду!»

Раньше играл в волейбол, футбол и всю жизнь катался на лыжах без палок. На данный момент три раза в недельку наш герой играет в теннис в спортивном зале санатория им. Ленина. 2-мя рабочими пальцами левой руки он так ловко справляется с ракеткой, что даст фору почти всем двуруким.

Ежедневно Василий Рудаков бегает кросс по утрам – от общежития на улице Ленина до улицы Минской и обратно.

Говорит, что почти все мужчины с общаги глядят на него из-за этого с недоумением и драматичностью.

Кстати, люди нередко не верят, что ему уже 80, и требуют показать паспорт.

Принцип нашего героя: «Кто умеет шевелиться, тот несчастья не боится».

«Я не понимал трагизм собственного положения. И отлично, что не осознавал»

Родился наш герой в 1939 году в селе Добрик Брасовского района Брянской области (Россия). Отец его работал в совхозе трактористом, мама – чернорабочей. Отца он фактически не помнит: был совершенно небольшим, когда тот ушел на фронт, а в январе 1944-го погиб.

В 1952 году, когда Василию не исполнилось еще и 13 лет, в его жизни произошла катастрофа, опосля которой мальчишка стал инвалидом.

Совместно с односельчанином они в совхозе перепахивали картошку на лошадки и наехали на мину. Она взорвалась, и Вася получил ожоги, а кисть одной руки вполне раздробило, на 2-ой пострадали пальцы.

– В самой деревне у нас больницы не было. Пока отыскали машинку, пока завезли в район, больше 10 часов прошло, – вспоминает Василий Павлович.

Кисть правой руки удалили сходу. Докторы надеялись спасти остальную часть руки, практически полгода боролись за нее, но тщетно.

5 ноября 1952 года правую руку ампутировали до плеча. На левой осталось три пальца, из них лишь два – рабочих.

– Я тогда не понимал трагизм собственного положения, – говорит Василий Павлович. – И на данный момент понимаю – отлично, что не понимал.

Еще находясь в больнице, мальчишка попросил у доктора листик бумаги и ручку. Желал испытать писать 2-мя пальцами левой руки. Поначалу ничего не выходило, но через несколько недель удалось написать что-то полностью разборчиво. Незначительно оклемался и пошел далее обучаться в школу. Мать особо отпрыска не жалела: воспитывала одна малышей (у нашего героя была еще младшая сестра), тяжело работала на физическом уровне в совхозе, да еще держала хозяйство.

Поэтому мальчугану приходилось делать всю мужскую работу: огород копать, дрова колоть, скотину кормить.

«Нальет стакан самогона, и хоть бы что»

Однако Василий Павлович считает, что во многом должен и собственной генетике:

– Оба моих деда были мужчинами сильными во всех смыслах, оба прожили больше 100 лет. 1-го деда два раза раскулачивали, второго – один раз, они цепкие были. Фактически не пили, совершенно не курили, много работали. Дед по маминой полосы делал собственный самогон. Помню, на праздничек нальет для себя стакан, закусит перцем горьковатым зеленоватым – и хоть бы что.

В 15 лет, опосля погибели мамы, тоже стал баловаться папиросами – признается Василий Павлович. А в то время обучался в вечерней школе и работал параллельно, и от огромных нагрузок начала болеть голова.

– Я для себя задал вопрос: для чего я за свои средства для себя боль головную наживаю? – ведает он. – И решил кинуть курить. 1-ый день не курю, второй… На 3-ий день так захотелось! Я побежал на речку, стал заниматься спортом. И так – до седьмого дня бегал. А позже организм сдался, и вот уже больше 60 лет не курю.

Что касается выпивки, Василий Павлович, по его словам, не трезвенник. Но выпивает в основном бокал-два вина в неплохой компании, за приятной беседой.

Мама погибла, малыши стали жить одни

В 1954-м, когда Василию было 15, мать погибла. В то время, да еще в деревне, никто малышей в интернат не высылал, ежели случалось такое горе, и они сиротели. Но никто и не интересовался, как они сами управляются.

– Вставали рано с утра, кормили поросенка и шли в школу, – ведает Василий Павлович. – Естественно, тяжело было. Я даже письмо написал Ворошилову: дескать, отец умер, мама погибла, и мы живем тут, никому не нужные.

Меня позже в обком вызывали, ругали, как как будто я написал что-то антисоветское.

Чуть позднее Василий дал сестру в детский дом, а сам опосля 7 классов поехал обучаться в профшколу-интернат для инвалидов в городке Иваново, на бухгалтерское отделение.

В 18 лет Василий возвратился на родину – на Брянщину и работал бухгалтером в артели для инвалидов в поселке Локоть Брасовского района. Но работа эта ему совершенно не нравилась, и он решил окончить вечернюю школу, чтоб поступать в университет.

10 классов завершил всего с одной четверкой по русскому языку, другие – пятерки. И в 1963-м поступил в Столичный муниципальный институт, на философский факультет.

После его окончания преподавал философию и логику в городке Кинель Самарской области. Параллельно обучался в аспирантуре, в 1978-м защитил кандидатскую диссертацию. Является кандидатом философских наук, доцентом.

«Не могу я нравиться обычным женщинам»

Во время работы в Самарской области Василий Павлович женился, у него родился отпрыск. Но с супругой дела не сложились, они расстались.

Позже наш герой уехал в город Красноармейск Донецкой области, там преподавал в институте и женился во 2-ой раз, но и этот брак был недолгим.

Говорит, жена выпивала.

После развода решил переехать в Беларусь – «слышал, что люд тут хороший». Обосновался в Бресте: там нашлось место педагога философии и логики в инженерно-строительном институте, работал и в личных фирмах. В Бресте женился в 3-ий раз – и опять не в крайний. По его словам, и 3-я жена испытывала страсть к спиртному.

– Не могу я нравиться обычным дамам, – обидно шутит Василий Павлович.

Хотя три года назад он познакомился в санатории с дамой из Бобруйска и на этот раз уверен, что все серьезно.

Сегоднящая, 4-ая супруга, молодее его на 17 лет.

«Все просто: делай отлично все, за что бы ты ни взялся»

А еще Василий Павлович любит петь песни, придумывает стихи. Много читает, на данный момент углубленно изучает Гегеля (немецкий философ – ред.). Наш герой – философ не лишь по образованию, но и по жизни. Он и по сей день лицезреет смысл жизни в самосовершенствовании. Говорит, что никогда не ощущал себя несчастным, обделенным.

– Нужно просто отыскать для себя дело и делать отлично все, за что бы ты ни взялся, – делится собеседник собственной мудростью.

Стих-кредо Василия Рудакова:

Я иду методом задиристым, презирая дождик и страх.

Ветер бьет в лицо порывистый, замедляя каждый шаг.

Но ни ветрам, ни буранам мою прыть не укротить,

Я родился атаманом, атаманом буду жить.

Весь зашитый-перешитый, но горит во мне огонь.

Весь избитый-перебитый, но играет во мне кровь.

Мне сочувствуют фальшиво лицемерные ханжи,

Но я верю, верю в диво легковетреной судьбы.

Той судьбы, что тянет смело к неустанному труду,

Той судьбы, что дарит дело – то, которым я живу.

Я рожден для бурной жизни, жизни полной передряг,

Я достигнул позитива в сверх запутанных делах.

1. Короткая черта клинических наблюдений

Данная работа базируется на анализе наблюдений над 70 нездоровыми, перенесшими инфаркт миокарда. 25 из них изучались в поликлинике терапии Центрального института усовершенствования докторов, руководимой проф. М.С Вовси, 25 — в клиниках Столичного областного научноисследовательского клинического института и 20 — в остальных больницах г. Москвы.

В поликлинике, руководимой М.С.

Вовси, и в поликлинике МОНИКИ в период нашей там работы подвергались психиатрическому обследованию все поступающие нездоровые (50 человек), страдающие инфарктом миокарда, независимо от нуждаемости их в специальной психиатрической консультации. Эти нездоровые наблюдались динамически на различных шагах заболевания. Другие 20 человек обследовались нами в большей степени эпизодически в связи с появившейся необходимостью в специальной психиатрической консультации и помощи. Потому наиболее тщательно анализу подвергнуто 50 историй заболевания.

По возрасту преобладали нездоровые от 40 до 60 лет.

Только у 1-го больного инфаркт появился в 26-летнем возрасте.

У большинства нездоровых до инфаркта диагностировался атеросклеротический кардиосклероз, коронарокардиосклероз. Гипертоническая заболевание в анамнезе была у 13 нездоровых. У других артериальное давление было обычным, а у неких даже отмечалась гипотония.

Изучение особенностей личности не выявило каких-то закономерностей, с которыми можно было бы связать тип течения заболевания. Встречались нездоровые самого различного склада нрава. Одни из них были до заболевания общительными, размеренными, уравновешенными, целеустремленными, энергичными, остальные отличались мягкостью, впечатлительностью, ранимостью. Некие характеризовались как вспыльчивые, возбудимые, раздражительные.

Лишь у 1-го больного в анамнезе отмечалось психотическое состояние с бредом преследования, слуховыми галлюцинациями, но ко времени наблюдения у него уже несколько лет не было никаких признаков психоза и поведение было полностью упорядоченным.

Большого внимания заслуживают разные наружные вредности, которым нездоровые подвергались в течение жизни. Так, у ряда нездоровых в анамнезе отмечались травмы черепа (контузии с потерей сознания и ранения черепа). Достаточно нередко были указания на роль психологической травмы и на психическом уровне травмирующей ситуации в развитии заболевания.

У значимого числа нездоровых отмечались в прошедшем томные инфекции и разные интоксикации (алкогольная и другие). Почти все нездоровые считали конкретной предпосылкой развития инфаркта физическое перенапряжение и умственное переутомление.

Из 50 нездоровых инфаркт передней стены левого желудочка диагностировался у 20, задней стены — у 18, передней и боковой — у 7, задней и боковой — у 3-и передне-заднебоковой — у 2 нездоровых.

2. Психологические нарушения на различных шагах заболевания

1. Продромальный и острый периоды. Наиболее резко выраженным в медицинской картине инфаркта миокарда в продромальном и остром периодах является, как понятно, болевой синдром.

Почему горит левая рука

Он отмечался практически у всех нездоровых и был выражен в различной степени интенсивности. Боли почаще всего носили приступообразный нрав, время от времени они были неизменными и временами усиливались. Нездоровые испытывали не считая острой боли еще типичные чувства (сенестопатии). Чрезвычайно характерны описания нездоровыми собственных болей. Острые приступы болей они почаще всего охарактеризовывали как «сжатие в области сердца и за грудиной», как резкое стягивание грудной клеточки, нездоровые жаловались также на «давление», «жжение», «внутри все горит», «от сердца в обе руки идут иголки, которые периодически выгибаются» и т.п.

Часто приступ начинался с тупых, ноющих болей, интенсивность которых все нарастала. Боли иррадиировали в левую руку, лопатку, шейку. Часто нездоровые говорили, что боли распространяются не лишь на левую руку и плечо, но и на правую руку. Некие испытывали боли в подложечной области, опоясывающие боли, боли в ногах, ломоту во всем теле. Время от времени боли в области сердца и за грудиной ощущались меньше, чем боли в руке либо лопатке. У отдельных нездоровых приступы начинались с острых болей в мизинце левой руки.

Наряду с болями в загрудинной области и в сердечко, иррадиирующими в руку, лопатку и остальные части тела, нездоровые отмечали у себя и остальные противные ощущения: онемение, покалывание, чувство холода, озноба.

Чрезвычайно нередко приступы сопровождались головными болями то давящего, то сжимающего нрава. Сразу у ряда нездоровых появлялись головокружения, чувство «нехватки воздуха», удушье, выступал липкий прохладный пот, становился частым и малым пульс, появлялись остальные сосудистые и вегетативные расстройства, время от времени коллаптоидные состояния.

Наиболее интенсивно все эти явления были выражены в остром периоде инфаркта, но в предстоящем они повторялись, в особенности в 1-ые недельки заболевания.

Болевой синдром в остром периоде отмечался у большинства нездоровых при различной локализации инфаркта, но в подостром периоде и в фазе восстановления у нездоровых с инфарктом передней стены боли не являлись таковым неизменным симптомом, как при инфаркте задней стены, хотя объективно состояние больного было очень томным.

Одновременно с возникновением болей, сосудистых и вегетативных расстройств, а время от времени еще и до этого изменялось психическое состояние нездоровых. Практически у всех отмечались те либо другие конфигурации со стороны чувственной сферы.

В остром, а то и в продромальном периоде заболевания, время от времени еще до пришествия болей, у ряда нездоровых возникал ужас — безотчетный ужас погибели, который в особенности резко был выражен при болях. Появлялось очень тягостное чувство — ожидание «неминуемой гибели». Некие нездоровые говорили, что они «умирают», остальные — что они испытывают «безумный ужас смерти». Этот ужас большей частью сопровождался мощной опаской, тоской, беспокойством.

Нездоровые тяжело переживали «нависшую опасность смерти», находились в ожидании «неминуемой катастрофы», были полны острого чувства безнадежности. В это время они были не выносливы ко всяким наружным раздражителям — мельчайший шум, разговор, даже шепот их раздражали. Будучи молчаливыми, неподвижными, они как бы застывали. Эта неподвижность нередко и являлась признаком, отличающим томного сердечного больного от неких невротиков, у которых при ощущении болей в области сердца отмечалась суетливость, говорливость и т.д. Но далековато не постоянно при инфаркте миокарда, как и при грудной жабе, ужас сопровождался обездвиженностью.

Часто нездоровой бывал растерян, двигательно беспокоен, суетлив. В неких вариантах такое состояние было выражено не чрезвычайно резко (в пределах постели). В остальных вариантах оно было выражено наиболее сильно; нездоровые, хотя и соображали тяжесть собственного состояния и необходимость находиться в покое, все же были двигательно беспокойны, пробовали вставать с кровати, ходить, много говорили. На указания, что им необходимо соблюдать покой, они отвечали, что не могут лежать, не в состоянии не двигаться, Так, нездоровой М.

в 1-ые дни заболевания практически совершенно не лежал, хотя сознание его не было изменено и он знал, что ему нужно соблюдать постельный режим. Он заявлял, что испытывает непреодолимую потребность двигаться. То же отмечалось и у ряда остальных нездоровых. Время от времени указанное возбуждение усиливалось, приобретая составляющие хаотичности.

Описанное нами возбуждение, сопровождавшееся чувством отчаянья, безнадежности, неминуемой катастрофы, является возбуждением типа «raptus melanchollcus».

У остальных нездоровых наступало резкое двигательное, хаотического нрава возбуждение, сопровождавшееся элементами спутанности сознания,— это собственного рода эректильный шок.

Иногда двигательное возбуждение протекало на фоне выраженного оглушения, и тогда оно носило нрав субкоматозного возбуждения.

Мы обрисовали ужас, который возникает вкупе с болями либо им предшествует. Некие создатели разглядывают это чувство ужаса как реакцию больного на свою заболевание. Но этот ужас (как и тоска, и тревога, с ним сочетающиеся) на сто процентов детерминирован патологическим действием и не зависит от особенностей личности больного. Конкретно потому безотчетный ужас погибели почаще встречается при инфаркте задней стены миокарда. Так, по нашим данным, безотчетный ужас погибели в остром периоде при инфаркте передней стены миокарда наблюдался всего у 8 нездоровых из 25, в то время как при инфаркте задней стенки—у 12 из 20.

Обусловленность чувства ужаса самим патологическим действием доказывается также и тем, что безотчетный ужас погибели как при стенокардии, так и в остром периоде инфаркта миокарда время от времени возникает и при отсутствии болей («angina pectoris sine dolore» старых авторов).

Кроме того, такое чувство безотчетного ужаса нарастающей катастрофы практически только специфически конкретно для грудной жабы и инфаркта миокарда. При остальных заболеваниях, сопровождающихся резкой болью и являющихся небезопасными для жизни, ужаса погибели с тоской и опаской нет (острый аппендицит, перитонит, почечная колика и др.).

Возникновение ужаса погибели на депрессивно-тревожном фоне является показателем достаточно неплохого тонуса головного мозга и довольно сохранившейся реактивности организма. Конкретно потому ужас погибели почаще наблюдается при относительно наиболее легких инфарктах (задней стенки) и конкретно потому он существенно пореже наблюдается при повторных инфарктах. Но все же ужас погибели является очень томным симптомом, сигнализирующим о небезопасном состоянии больного. При появлении болевого синдрома и ужаса погибели, почаще всего наблюдающихся либо в самом начале инфаркта, либо даже в прединфарктном состоянии, часто отмечался еще неплохой пульс и равномерное правильное дыхание.

Меж тем, субъективно состояние больного переживалось, как чрезвычайно тяжелое. Нездоровые убеждали, что погибель безизбежно наступит и что конкретно данный приступ и приведет к летальному финалу. И вправду, были случаи, когда сравнимо быстро опосля возникновения ужаса погибели при стенокардическом приступе здесь же наступал тяжкий инфаркт, время от времени одномоментно приводивший к погибели больного. «Предчувствия» больного как бы оправдывались.

Страх погибели давно числился одним из более специфичных и неотклонимых симптомов грудной жабы и инфаркта миокарда. Но, по нашим наблюдениям, ужас погибели наблюдается далековато не у всех нездоровых во время приступа грудной жабы и при инфаркте миокарда. У неких нездоровых отмечалась даже эйфория (об этом скажем ниже).

Следует указать и на то, что не считая ужаса погибели, обусловленного чертами и нравом процесса — детерминированного им у нездоровых, страдающих инфарктом миокарда, часто на дальнейших шагах заболевания отмечается и ужас, реактивно обусловленный.

Это ужас, развивающийся в связи с ожиданием новейшего приступа болей, ужас того, что тяжелое состояние, испытанное нездоровым, может повториться. Нездоровые высказывали опасение, что впору не будут приняты меры для их спасения. Ужас перед вероятным приступом болей заходит составной частью в тот тревожно-депрессивный синдром, который более нередко встречается при повторном инфаркте либо в подостром периоде заболевания, а также более нередко наблюдается при инфаркте задней стены миокарда.

Следует огласить, что у одних нездоровых преобладает тревога, у остальных — подавленность. Часто у тех нездоровых, у которых в остром периоде не было выраженного ужаса, он возникает при повторении приступов болей и остальных тягостных чувств (удушье, перебои в сердце). Тревога и ужас в этих вариантах нарастают с приближением времени, когда традиционно возникает приступ болей, почаще к вечеру. Таковой как бы логически понятный ужас испытывал находившийся под нашим наблюдением нездоровой К-ев, который боялся, что повторный приступ болей приведет к новенькому отягощению и к полной слабости.

Нездоровой М-ха не отпускал от себя доктора, когда у него появлялись боли в области сердца, требовал инъекций пантопона, промедола.

Подавленное настроение тоже различно по собственному нраву. Одни нездоровые не могут разъяснить предпосылки тоски, остальные связывают ее с сознанием тяжести заболевания, утраты трудоспособности. Поведение нездоровых при этом различно. Одни из них, как мы уже говорили выше, неподвижны, молчаливы, лежат с закрытыми очами, отвечают тихим голосом, не лишь поэтому, что сознательно щадят свои силы, но и по тому, что не в состоянии сделать наиболее мощное напряжение. Свое состояние заторможенности, расслабленности потом нездоровые стараются разъяснить сознанием необходимости полного покоя, но практически их заторможенность является следствием временного понижения либо отсутствия побуждений.

Следующее собеседование с нездоровым указывает, что почти все, происходившее вокруг него, не доходило до его сознания. Охранительное торможение, в котором находился нездоровой, являлось не лишь результатом деяния наркотиков, которые он получал, но было обосновано также, по-видимому, шоковым состоянием вследствие резких болей и острого нарушения кровообращения. Эта, как мы считаем, обычная защитная реакция организма следовала за появлением инфаркта миокарда и наблюдалась в течение острого и подострого периода у ряда нездоровых.

Через различные промежутки времени (от двухтрех дней до недельки и больше), в зависимости от общего состояния, от частоты приступов болей и остальных болезненных явлений, заторможенность уменьшалась и на 1-ый план выступала больше то тревожность, то подавленность и, наряду с сиим, резкая общественная гиперестезия. Нездоровые жаловались, что их все раздражает: и громкие, и тихие дискуссии, и хождение по палате остальных нездоровых и персонала; они ужаснее себя ощущали от прикосновения кого-нибудь к их койке; просили завесить окна, выключить электричество, так как их раздражал броский свет.

Все эти наружные раздражители, даже нерезкие, по словам нездоровых, усиливали либо вызывали боли в области сердца. Приступы болей нередко появлялись при докторском обследовании, опосля взятия крови на анализ и т.п.

Таким образом, наблюдались два вида ужаса, из которых один — безотчетный — вытекал из особенностей самого болезненного процесса, иной же был больше реактивного нрава.

Если одни нездоровые, страдающие инфарктом миокарда, переживают чрезвычайно остро свое болезненное состояние и у них в связи с опасениями за свою жизнь и сознанием тяжести заболевания развивается тревожно-депрессивное состояние, то остальные очевидно недооценивают собственного состояния, относятся к собственной заболевания беспечно, а у неких вообщем отсутствует сознание заболевания.

Невзирая на объективно тяжелое состояние, настроение у таковых нездоровых завышенное, у них возникает достаточно выраженная эйфория. Эти нездоровые очень трудны для исцеления. Они не выполняют режима, не верят, что у них инфаркт, утверждают, что они отлично себя ощущают, проявляют усиленную деятельность, много суетятся, двигаются даже больше, чем традиционно, строят свежие планы, дают массу распоряжений, возбужденно и гневно протестуют против назначенного им постельного режима, требуют их выписать, настаивают на том, чтоб их пустили на работу и т.

д.

Нельзя установить какую-либо закономерную связь меж наличием эйфории и чертами личности. Эйфория и беспечность, контрастные тяжести заболевания, не являются специфичной реакцией на заболевание — это состояние на сто процентов детерминируется самой заболеванием. Принципиально отметить также, что эйфория является показателем наиболее томного состояния, чем ужас, депрессия и тревога.

Мы отлично сейчас знаем, что эйфория при соматических заболеваниях — это состояние, обусловленное определенной степенью гипоксемии. Депрессия, ужас, тревога — это наиболее подходящие симптомы — симптомы, указывающие на сохранившуюся в определенной степени реактивность.

Динамика психологического состояния в ряде случаев говорит о конфигурациях в соматическом состоянии нездоровых. Там, где на смену завышенному настроению с некритичностью появляет ся тревожно-депрессивное состояние, удается нередко констатировать улучшение соматического состояния.

Важно выделить, что эйфория почаще всего отмечается при инфаркте передней стены. Правда, она бывает и при инфаркте задней стены, так же как тревога, ужас наблюдается время от времени и при инфаркте передней стены. по-видимому, дело не столько в локализации инфаркта, сколько в тяжести состояния, большей обширности процесса.

Часто эйфория наблюдается при комбинированном поражении сердечной мускулы (переднебоковой стенки), с вовлечением межжелудочковой перегородки — переднезадней стенки). Время от времени же эйфория является показателем наступив шей наиболее либо наименее выраженной сердечной дефицитности. Как понятно, инфаркт передней стены миокарда считается наиболее томным, чем инфаркт задней стены. о этом молвят почти все клиницисты, в частности, О.И.

Глазова, Е.А. Тареев и др.

Почему горит левая рука

Так, Глазова показывает, что летальность от инфаркта передней стены в 1,6 раза выше, чем летальность от инфаркта задней стены. Самую большую же летальность дает переднезадний инфаркт. Наиболее тяжелое состояние при инфаркте передней стены разъясняется некими анатомическими чертами, а также и чертами кровообращения.

Интересны в этом отношении наблюдения Н.К. Боголепова, который также отмечал, что гемодинамические конфигурации в головном мозгу почаще появляются при локализации инфаркта миокарда в передней стене левого желудочка. Таковым образом, мы лицезреем, что и эйфория и ужас — не реактивные симптомы, они не вытекают из особенностей личности больного, а обусловливаются чертами болезненного процесса, его тяжестью, его патогенезом.

Кроме депрессивно-тревожного и эйфорического, в остром периоде инфаркта миокарда у отдельных нездоровых наблюдается также апатическое либо, точнее, апатико-адинамическое состояние. Нездоровые в таковых вариантах не высказывают никаких опасений, никаких желаний, они пассивно подчиняются всем предъявляемым к ним требованиям, сами не проявляют при этом никакой инициативы.

Следует также указать на то, что практически у всех нездоровых в остром периоде инфаркта миокарда отмечаются расстройства сна. Одни нездоровые жалуются, что они долго не могут заснуть, остальные, что они нередко пробуждаются, что сон у них неглубокий, прерывается противными либо кошмарными сновидениями.

В сновидениях часто показываются то переживания ужаса погибели (снятся гробы, похороны и т.п.), то разные противные чувства, испытываемые нездоровым, — одышка (снится, как будто их душат, они задыхаются либо совершают томную работу), головокружения (проваливаются, падают, летят и т.п.). Вообщем нездоровым нередко снятся полеты, падения, проваливания в ямы, нападения зверей; им снится, что их убивают, и т.п. Нередкие пробуждения часто обусловливались возникновением болей и иными противными чувствами в теле. Некие нездоровые боялись засыпать из-за ужаса умереть во сне. При приеме снотворных улучшался сон, что благоприятно сказывалось на течении заболевания.

В редких вариантах отмечалась завышенная сонливость, которая была обоснована любым мозговым осложнением (тромбоз сосудов) или усилением кислородного голодания и ухудшением состояния.

Таковы некие индивидуальности острого периода инфаркта миокарда, которые указывают на значимость учета при этом суровом сердечно-сосудистом заболевании психологических нарушений. Описанная выше симптоматика с несомненностью показывает на то, что при инфаркте миокарда вовлекается в процесс центральная нервная система.

В остром периоде инфаркта миокарда время от времени нами наблюдались и кратковременные психотические состояния. О двигательном возбуждении нрава то raptus melancholicus, то эректильного шока, то субкоматозного возбуждения, т.е.

возбуждения, протекающего на фоне оглушения либо оглушенной спутанности, мы уже говорили выше. Но в самом начале инфаркта, а время от времени через 3–5 дней опосля начала заболевания, у неких нездоровых появлялись психотические состояния, протекавшие на фоне расстройства сознания, делириозного, делириозно-онейроидного либо аментивного нрава. При этом почаще отмечался так именуемый «профессиональный» делирий, который традиционно смешивался с выраженным оглушенным состоянием и протекал с относительно малой продукцией.

Так, к примеру, нездоровой Н., по профессии бухгалтер, в острой стадии заболевания, когда у него отмечалось состояние возбуждения и расстроенное сознание, создавал расчеты. Фармацевт, будучи в состоянии делирия, все время говорил о том, что он изготовляет лекарства, при этом в особенности много он как будто имеет дело с нитроглицерином и т.д.

У остальных отмечался наиболее обеспеченный по нраву переживаний делирий. Так, нездоровой М. на восьмой день опосля инфаркта в один момент возбудился, стал отрешаться от приема фармацевтических средств, заявил, что его отравили, слышал угрожающие голоса, куда-то стремился, на кого-либо набрасывался.

Через несколько дней стал спокойнее, но критики к перенесенному психотическому состоянию не было. Долго еще оставалась настороженность и подозрительность. Критика восстанавливалась чрезвычайно равномерно. Мы следили, но, при инфаркте миокарда и наиболее выраженные и наиболее долгие психотические состояния.

Возникновение делирия в остром периоде инфаркта миокарда дозволяет предполагать, что он обоснован теми нарушениями кровообращения в головном мозгу, которые развились вследствие сердечно-сосудистого заболевания.

О расстройстве кровообращения в мозгу свидетельствует также резкое головокружение, конкретно предшествовавшее возникновению психотических переживаний. Непременно, что огромное значение при этом имел также и фактор интоксикации (токсические продукты при рассасывании очагов некроза), и кислородное голодание.

Кратковременность психотических состояний, возникающих в остром периоде заболевания инфарктом миокарда, делириозный нрав переживаний, отсутствие указаний в анамнезе на наличие психологического расстройства в прошедшем — непременно молвят за то, что описанные нами психотические состояния обоснованы инфарктом миокарда. Любопытно, что почаще всего психотические состояния наблюдались при инфаркте миокарда передней либо переднебоковой стены.

Приведенные описания демонстрируют, что делириозные переживания были все же относительно не чрезвычайно богаты — частей броской фантастики в них было не много. Это говорит о наличии некого органического компонента в картине заболевания. Возникновению делирия также предшествовало расстройство сна с тревожными сновидениями.

Психотические состояния при инфаркте миокарда обоснованы, с одной стороны, — шоковым состоянием (эректильный шок), вызванным резкими болями; интоксикацией, связанной с нарушением обмена и модифицированным химизмом крови, с иной стороны — значимым конфигурацией питания организма вследствие нарушения кровообращения, а также и вследствие всасывания товаров распада миомалятического очага.

Помимо интоксикационных моментов, огромную роль играет и развивающееся при инфаркте миокарда кислородное голодание не лишь вследствие нарушения сердечной деятельности, но и вследствие вторично наступающего расстройства кровообращения в мозгу. Конкретно кислородное голодание понижает яркость психопатологической продукции. В конце концов, определенную роль в развитии и оформлении медицинской картины психотического состояния играют рефлекторные влияния (см.ниже — патогенез).

У всех нездоровых, у которых развился психоз в остром периоде, инфаркт был томным, очаги некроза обширные; отмечались выраженные расстройства кровообращения в головном мозгу, а у 2-ух из них имело место отягощение в форме тромбоза в бассейне средней мозговой артерии. Следовательно, появление психотического состояния в остром и подостром периоде инфаркта является объективным показателем томных осложнений, небезопасных для жизни больного.

В медицинской картине психоза наших нездоровых заслуживают внимание некие индивидуальности. У всех 4 нездоровых на фоне расстроенного сознания и резко выраженного ужаса, наряду с галлюцинациями (зрительными, слуховыми, обонятельными и вкусовыми) угрожающего содержания, имел место абсурд отравления.

Бредовые идеи отравления нередко появлялись при противных чувствах (удушье, сжимающие боли) и сопровождались колоритными обонятельными ивкусовыми обманами восприятия. Критика к сиим психотическим переживаниям восстанавливалась не так быстро, как к иным проявлениям психоза. Для пони мания устройств этого рода симптомов было бы принципиально наиболее тщательное исследование анализаторов вкуса и чутья. По-видимому, тут имеет в особенности огромное значение интоксикация.

Описанные нами психотические состояния были обоснованы инфарктом миокарда и возникающими при нем отягощениями.

Индивидуальности преморбидной личности не имели значения для развития психотического состояния у этих нездоровых. Они сказываются наиболее приметно на отдаленных шагах инфаркта, когда у неких нездоровых отмечается наклонность к фиксации болезненного состояния и наступает ипохондрическое развитие личности.

2. Подострый период — период консолидации (репарации) инфаркта (М.И.Глазова, В.Ф. Зеленин). По существу это послеострый стадий, во время которого нездоровой приметно успокаивается. Равномерно улучшается его состояние и самочувствие. Более обычным для этого периода является астения с явлениями раздражительной беспомощности и особенно резким увеличением всех видов чувствительности, чрезвычайной впечатлительностью, очень стремительной истощаемостью и слабодушием.

Нездоровые жалуются на необычную раздражительность, их все «трогает». Их раздражает не лишь громкий разговор и шум в отделении, в палате, но даже обыденный разговор, хоть какой шорох, прикосновение к кровати, хождение персонала по палате, броский свет и др. Они не могут тихо говорить, во время беседы нередко беспокоятся, раздражаются. Их тревожит не лишь окружающая обстановка, но и воспоминания о прошлой жизни, в особенности противные. При каждом волнении усиливаются боли в области сердца, боли в остальных частях тела, возникает чувство стеснения в груди, удушье. Отмечается также крупная слезливость. Слезы возникают у нездоровых, как лишь они начинают говорить.

У ряда нездоровых наряду с сиим наблюдается гневливость, завышенная возбудимость, придирчивость, требовательность. Большая истощаемость, утомление от мельчайшего умственного либо физического напряжения отмечаются у большинства нездоровых, но не у всех. Такое астеническое состояние с общей гипералгезией и раздражительной слабостью продолжается 2–3 недельки, а время от времени и больше.

У неких нездоровых, в особенности у тех, у которых инфаркт был не чрезвычайно томным, возникает не плохое, даже несколько завышенное настроение, развивающееся как бы в ответ на улучшение состояния, на то, что «опасность миновала».

Нездоровые требуют разрешить им вставать, чтолибо делать, а время от времени даже настаивают на выписке из больницы, хотя состояние их еще нельзя считать полностью удовлетворительным,

В неких вариантах подострый (послеострый) период воспринимает затяжной нрав, нездоровые чрезвычайно медлительно поправляются, а часто состояние их не лишь не улучшается, но даже усугубляется. Возникают разные отягощения со стороны сердечной деятельности.

Время от времени при затяжном течении подострого (послеострого) периода, о котором в этих вариантах В.Ф. Зеленин считает вероятным говорить как о «хроническом», развиваются (в отдельных случаях) психотические состояния. Этипсихотические состояния появляются либо вследствие присоединившегося к инфаркту миокарда тромбоза мозговых сосудов, либо вследствие выраженного атеросклероза, в том числе и сосудов головного мозга, в особенности у лиц пожилого возраста, либо в связи с наступающим осложнением со стороны соматической сферы — явления сердечной декомпенсации, нарушение сердечного ритма типа мерцательной аритмии, пароксизмальной аритмии и др.

При равномерно нарастающей сердечной дефицитности, сопровождающейся одышкой, повышением печени и др., у нездоровых отмечались явления спутанного состояния сознания, элементы анозогнозии, время от времени стереогностические галлюцинации. При возникновении экстрасистолии, пароксизмальной тахикардии отмечался немотивированный ужас, тревога, суетливость и др.

В отдельных вариантах у пожилых людей при наличии атеросклероза сосудов головного мозга, в особенности ежели эти нездоровые до инфаркта миокарда мучались гипертонической заболеванием, мы следили выраженные мнестические расстройства типа Корсаковского амнестического симптомокомплекса, помрачение сознания по типу спутанного с дезориентировкой либо двойной ориентировкой.

У таковых нездоровых почаще всего отсутствует сознание заболевания, настроение у них традиционно несколько завышенное (легкая эйфория), время от времени же отмечается суетливость и некое двигательное беспокойство, слабость. В окружающей обстановке эти нездоровые нередко дезориентированы, время от времени же отмечается двойная ориентировка. Нездоровые, зная, что они находятся в больнице, вкупе с тем убеждают, что они у себя дома, что из окна больницы они лицезреют улицу, на которой живут, и т.д.

Наряду с мнестическими расстройствами отмечается наклонность к конфабуляциям. Часто нездоровых, вследствие суетливости, тяжело удержать в постели. Считая себя бодрствующими, они встают с постели, высказывают желание «идти на работу либо на рынок» и т.п. Описанная выше психопатологическая симптоматика является показателем томного соматического состояния, осложненного нарушением мозгового кровообращения. Почаще всего это болезненное состояние достаточно продолжительно фиксируется, но в неких вариантах оно бывает кратковременным.

Исчезновение вышеописанных психопатологических симптомов, безусловно, показывает на положительный сдвиг в соматическом состоянии больного. Время от времени же психотические состояния в этом периоде протекают наиболее бурно и сопровождаются аментивно-делириозным синдромом и значимым двигательным возбуждением. В указанных вариантах часто отмечается тромбоз средней мозговой артерии с соответственной неврологической картиной. В конце концов, в этом же периоде при затяжном и неблагоприятном его течении мы в единичных вариантах следили острые психотические состояния, напоминающие по собственной картине токсический либо инфекционный психоз.

Эти психозы появлялись при неблагоприятном течении инфаркта миокарда у лиц, перенесших в прошедшем травмы черепа, томные инфекции и остальные действия.

3. Стадий излечения. Мы имеем в виду тот период, когда нездоровому разрешается вставать с постели, когда приступают осторожно к исцелению физической культурой, т.е. когда нездоровой равномерно начинает адаптироваться к жизни. Этот период также проходит по-разному у различных нездоровых и во многом зависит как от тяжести перенесенного инфаркта, так и от особенностей личности больного.

Практически у всех нездоровых в этом стадии длится еще астеническое состояние, правда, не настолько резко выраженное, как в подостром периоде. Нездоровые все еще быстро утомляются и истощаются как от жалкой физической, так и умственной перегрузки. У неких отмечается завышенная сонливость, но выраженной гиперестезии к разным раздражителям, как это отмечалось в подостром периоде, нет. Нездоровые стают спокойнее, у них исчезает подавленность, тревога.

У неких нездоровых возникает несколько завышенное настроение, переоценка собственных способностей. Они считают себя полностью бодрствующими и способными к работе. Несколько завышенное настроение возникает в этих вариантах реактивно в связи с улучшением состояния и выходом из томного болезненного состояния.

Нередко, но, нездоровые в стадии излечения, невзирая на то, что объективно состояние у них существенно улучшилось, все еще чрезвычайно тревожатся о собственном здоровье, фиксируют внимание на собственном состоянии, считают себя тяжело нездоровыми. У таковых нездоровых возникает ипохондричность, мельчайшие противные чувства в разных частях тела их стращают.

Они чрезвычайно себя щадят, боятся двигаться и вставать с постели, хотя это им разрешено и даже рекомендовано доктором. Такое состояние у неких нездоровых равномерно проходит, у остальных фиксируется на достаточно долгий срок — наступает ипохондрическое развитие личности. У 1-го больного, который еще до заболевания различался тревожно-мнительным нравом, в этом периоде развился обычный невроз ужаса. Большущее значение для предотвращения ипохондрического развития личности и невроза ужаса приобретает верно проводимая в периоде излечения психотерапия.

информации: Александровский Ю.А. Пограничная психиатрия. М.: РЛС-2006.—1280c.
Справочник издан Группой компаний РЛС®


САРКОФАГ УВАРОВА

Инв. П 1а 231

Рим. Ок. 210

Мрамор белоснежный с желтой патиной

В. 79; Дл. 214; Ш. 87

Показать сохранность, происхождение, литературу

Сохранность:

крышка утрачена, глубочайшая трещина в верхней части передней стенки; повреждения на груди юноши с деревом («Наксос»); на скругленных сторонах в 3-х местах заделаны мрамором оставленные пазы для крепления крышки; в верхней части торца с Ариадной и Гераклом – два глубочайших повреждения фона и два глубочайших отверстия внизу, меж ног Геракла; стесаны носы у последней слева менады на передней стене и у сатира в гирлянде – на задней; утрачена верхняя часть посоха Пана близ Ариадны; пожелтение на руках Геракла и Ариадны (торец), на шкуре сатира в гирлянде из масок; ряд трещин по основанию саркофага

Происхождение:

зафиксирован в Риме в начале XVII в.

(вероятно, был найден в любительских раскопках); до 1843 – принадлежал роду Альтемпс, Рим; с 1843 – собрание С.С. Уварова (приобретен в Риме); до 1925 – имение графов Уваровых Поречье, близ Можайска; с 1925 – ГМИИ (из собрания Уваровых)

Литература:

*Cecconi, 1725. P. 311–312; Ficoroni, 1744. II. P. 48; Winckelmann, 1767–1768. Parte 1. P. 89; И.Д., 1846. С. 70–76 (раздел «Науки»); Шевырев, 1849. С. 1–12 (раздел «Науки и художества»); Аноним, 1850.

С. 51–52 (раздел «Московская летопись»); Леонтьев, 1851. С. 135–142; Уваров, 1853. С. 188–194; Ouvaroff, 1854; Brunn, Bruckmann, 1888–1890. Taf. 49; Robert, 1897, S. 65, Nr. 340–341; Lehmann-Hartleben, Olsen,1942. Р. 74f., fig. 42; Garger, 1930. I. Beiblatt. S. 71; Hanfmann, 1951. Vol. I. P. 23, 2, 8, N 41; Bianchi Bandinelli, 1961. P. 291; Turcan, 1966. P. 62s., 101, 252, 518, 530, 541, 552, 554, pl.

30–31; Matz I,1968. N 47. S. 153–155, Taf. 56–59; Van der Meulen, II,1983. P. 36–51. Fig. 4d, 5b; LIMC III, 1986, Dionysos/Bacchus 69, p. 547; Ariadne 134, p. 1063; Античная статуя, 1987. C. 135–147, № 91; Акимова, 1987 (1). С. 112–123; Palazzo Altemps, 1987. N 18, p. 166, fig. 260 (обе длинноватые стороны), p. 168, fig. 265 (обе боковые стороны); Van der Meulen III,1993. N 134, p. 154 (мистическая киста); N 135, p. 154–155 (Геракл и Фавн), fig. 257 (сторона с Ариадной), fig. 262 (часть рельефа с Гераклом), fig.

263 (рисунок в Эрмитаже, Геракл и Пан)

Саркофаг Уварова получил заглавие по имени его российского обладателя. Сергей Семенович Уваров (1786–1855), президент Русской академии наук (1818–1855) и министр народного просвещения (1833–1849), заполучил его в Риме в 1843 году, за три года до получения графского титула. Монумент был найден в Риме, возможно, в раскопках конца XVI в.; крышка его утрачена. Первым обладателем саркофага предположительно был Марко Ситтико Альтемпс (1535–1595), урожденный австриец, кардинал (с 1561), происходящий из семьи высокопоставленных лиц (отец, граф Вольфганг Дитрих Хоэнемс, служил при дворе Карла V, мама, Кьяра Медичи, была сестрой Джованни Анджело Медичи, папы Пия IV; cтранная фамилия – Altemps – образовалась вследствие перевода на итальянский германского Hohen Ems; Ems – река в Западной Австрии, где есть и одноименный город Hohenems).

В 1568 году кардинал купил в Риме дворец, стройку которого было начато Джироламо Риарио, продолжено в 1511–1523 годах кардиналом Франческо Содерини из Вольтерры и закончено, в конце концов, им самим по проекту конструктора Мартино Лонги Старшего1; одна из капелл в нем предназначалась для хранения саркофага, о котором, но, в первый раз упоминается лишь в инвентарной описи Альтемпсов 1620 года (как стоявшем nel Salone – «в Салоне»)2. В начале XVII в. его зарисовал П.П. Рубенс3 – внимание профессионалы привлек эпизод с опьянением Геракла (рис. 39), на который единственный направил свое внимание и знакомый с монументом «отец истории искусств» И.И.

Винкельман4. Разумеется, во 2-ой половине XVIII в. саркофаг запечатлел конструктор Филиппо Кастелли5 (1738–1818). О пребывании монумента во дворце молвят еще два свидетельства XVIII в.6. В настоящее время неопознаны архивные данные, дозволяющие считать монумент отысканным конкретно при кардинале Марко Ситтико, хотя это более возможно, беря во внимание высочайшие художественные запросы и страсть кардинала к собирательству. Во времена С.С. Уварова было запрещено вывозить саркофаг из Рима, но в итоге расхождений, наметившихся меж 2-мя ветвями фамилии Альтемпс, итальянской и германской, монумент оказался за пределами дворца, в бывшей церкви иезуитов на Пьяцца Навона7.

После приобретения С.С.

Уваров выслал «овальную урну» (он не считал монумент саркофагом) в свое подмосковное имение Поречье под Можайском. Ее расположили в музее – в центре среднего зала на втором этаже дворца, c красными стенками и светлыми пилястрами (архитектор И.Д. Жилярди)8 (рис. 38). На пьедестале монумента значилось: «Ex aedibus Altempsianis Romae. 1843» («Из Альтемпского дворца в Риме. 1843»)9. Порецкий музей был открыт для всех желающих, но, к огорчению, он находился достаточно далековато от Москвы (в 135 милях – выше 135 км), в связи с чем созидать известную «урну» могли только избранные.

Овальных саркофагов в Риме было существенно меньше, чем прямоугольных, первых 10-ки – против сотен крайних.

Возможно, до первой половины XIX в. о них вообщем не много кто знал; сам И.И. Винкельман не признал саркофага в Альтемпском монументе, уклончиво назвав его urna ovale10 и тем самым уведя следующую науку в сторону – ранешние отечественные исследователи, при всей глубине и тонкости их анализа, считали «греческий» монумент вместилищем для священной воды в мистериях Диониса11. Увенчанные рельефами со всех сторон, овальные саркофаги-леносы должны были стоять в центре погребального места, но как было на самом деле – непонятно, поэтому что фактически у всех дошедших до нас памятников утрачен исторический и археологический контекст.

Темами рельефного декора традиционно служили греческие легенды «спасительской» направленности – Селена выручает Эндимиона, Геракл совершает подвиги, укрощая погибель в виде чудовищ, по ассоциации с судьбой погребенных.

Саркофаг Уварова украшает рельеф, посвященный мифу о спасении Дионисом Ариадны. Как понятно, Ариадна, дочь критского царя Миноса, выручила от погибели Тесея, отпрыска афинского царя Эгея, прибывшего на Крит с группой афинян в качестве данников, долженствующих быть отданными в Лабиринт для съедения человеко-быком Минотавром. Ариадна отдала Тесею клубок ниток12, с помощью которых он сумел выбраться из ужасного дворца (метафора потустороннего мира) за обещание увезти ее в Афины и жениться на ней13. Но заместо этого Тесей бросил даму в пути, на о. Наксос, где ее и отыскал Дионис – бог вина и винограда, основной греческий умирающий и воскресающий бог.

Дионис женился на ней, и они оставили потомков.

Композиция верно членится на четыре части 4-мя большими львиными масками-протомами, попарно помещенными на длинноватых сторонах саркофага. Овальная форма воспроизводит чан-ленос, в котором в осеннюю пору, в августе-сентябре, давили виноград, чтоб его сусло, перебродив, перевоплотился через несколько месяцев – приблизительно к январю – в юное вино14. Такие чаны изображаются на римских монументах как принципиальная ритуальная вещь15: в них бог-виноград Дионис Ботрис претерпевал свою жертвенную погибель, чтоб возродиться в новеньком качестве – бога юного вина.

Юное вино воспринималось как «новая кровь», благодаря приятию которой воскресает погибший человек. Саркофаг, таковым образом, рассматривался как место перехода от погибели к жизни. Управлял обрядом воскрешения бог, который сам переживал такие страсти – «знал путь».

На саркофаге львиные маски, оформляющие символические протоки для вина, имеют устрашающий и вкупе с тем катастрофический вид. Они – как жерла, всасывающие жизнь, но и выпускающие ее наружу. Они символизируют врата, через которые человек покидает земной мир и через которые выходит обновленным в свежий жизненный цикл. Начало рассказа находится на той стороне, где изображен Дионис, находящий Ариадну16.

Этот миф, узнаваемый из древних в17, представлен в последующем виде. Меж 2-мя львиными масками разворачивается сцена шествия Диониса по острову Наксос, на котором сопровождающие его радостные спутники – сатиры с конскими хвостами и ушами, менады (греч. μαίνας – «безумная»), козлоногие паны, дети-паны и крылатые эроты – обнаруживают пещеру, в которой спит кросотка Ариадна. Действо происходит ночкой – ребенок-пан с факелом обнаруживает деву в пещере и, указывая на нее Дионису, завлекает к ней внимание.

Вокруг радостная озабоченность, ожидание неописуемого действия – бракосочетания девы с богом, что для нее, спящей – метафорически мертвой, – значит воскрешение. Лицо Ариадны осталось не исполненным – загадочный вариант, который повторяется еще на ряде саркофагов, где предполагались портретные изображения умерших18.

Дионис представлен обычным пастушеским богом – босоногим, обнаженным, с маленьким плащом, с посохом-педумом (как понятно, такие посохи в древности игрались роль королевских жезлов).

За Ариадной посиживает козлоногий Пан, также с посохом, протягивающий руку к Дионису; на уступе стоит эрот-дитя с факелом, призывающий Диониса взглянуть; небольшой панчик пробует приоткрыть покрывало Ариадны, чтоб обнажить ее красоту для бога. Над Паном посиживает парень, держащий древо в левой руке, – персонификация острова Наксос либо же бог браков Гименей19, а сам Дионис, стоящий практически анфас, подступает нерасторопно к пещере, обнимая рядом стоящего сатира; из его опущенного канфара над девой-умершей проливается «новая кровь».

Все участники шествия уже причастились.

В правой руке Дионис держит высочайший мощнейший тирс – жезл, увенчанный растительными формами, с шишкой пинии на конце. Его голова увенчана венком из виноградных листьев и повязками. Он молод, безбород, на щеки его также спускаются виноградные листья. Это бог-виноград. У ноги Диониса видна пантера – его «животный образ»; она оборачивается к Ариадне, тело ее укрыто за ногами бога, одна из которых, правая, полностью завернута в край длинноватого плаща.

За Дионисом идет, пританцовывая, сатир с фруктовой гирляндой через плечо; он тоже держит педум и тоже увенчан плющевым венком; с его руки свисает небрида, неизменный атрибут участников Дионисийских мистерий, – шкура рыси, лани, пантеры, льва либо иной «животной жертвы» Дионисовых ритуалов растерзания (διασπασμός)20. Этот сатир совместно с Дионисом и остальным сатиром, которого обнимает бог, составляют трехфигурную группу, вокруг которой строится композиция.

Головы Ариадны и ребенка-пана находятся прямо под львиной маской.

Тут – еще погибель, тогда как под иной маской, слева от зрителя, – уже намечен путь к возрождению. Там показана сцена извлечения сатиром занозы из ноги Пана, популярная уже в эру эллинизма21. Пан претерпевает мучительную боль, отталкивая голову спасателя и цепляясь левой рукою за уступ горы, на котором посиживает. Но – боль погибели пройдет, и начнется новенькая жизнь. Не случаем под исцеляемым Паном лежит его сиринга – духовой инструмент, музыка которого в античности ассоциировалась со смертью22, и стоит символ надежды – маска улыбающегося Старенького Силена.

За скорбью придет удовлетворенность, за гибелью – новенькая жизнь. На втором плане за сатиром с фруктовой гирляндой показана голова менады в сдвинутой на темя маске силена. Она говорит, что изображена Дионисийская мистерия, которую разыгрывали в ролях, и умопомрачительно, что роль старика выпала даме – традиционно дамские роли в древнем театре исполняли мужчины. Эта часть рассказа самодостаточна: Ариадну находят и выручают – она становится женой Диониса.

Рассказ длится на иной стороне саркофага.

Меж 2-мя львиными масками в центре стоит Дионис. Бог представлен в преображенном виде – в пышноватом женском театральном костюме23, в сандалиях, в небриде с головкой пантеры, в поясе с аканфовыми листьями, с тем же царственным жезлом, который сейчас процветает и увенчан лентами в символ его возрожденности. Тут Дионис, прошедший через внутренность саркофага, где его принесли в жертву в виде винограда – уничтожили, растоптали, выжали «старую кровь», – воскрес как бог новейшего вина.

Он увенчан пышноватым венком из плюща, виноградных листьев и гроздей, он торжествует и эпифанирует (выходит из потусторонности), он увенчан диадемой и явлен в блеске собственной красы. Сейчас он сам выручает остальных – Геракла и Ариадну.

По левую руку от Диониса показана сцена опьянения Геракла. Геракл, мощный герой Эллады, воплощение физической силы, рациональности и выносливости, сражен Дионисовой силой. Пьяный – переходящий от жизни к погибели и от погибели к возрождению, – он полулежит на горе, утратив контроль над собой; его удерживает от падения Пан, тогда как рядом стоящий сатир лукаво похихикивает. В Италии Геракл был не просто герой, как у греков, а бог.

Он обнажен, он уронил свою палицу и лежит на шкуре побежденного им в первом подвиге Немейского льва. Его состояние практически бессознательно, и он, как проницательно увидел С.С. Уваров, «не может наиболее держать священного напитка»24 (тема, начатая в античности и нашедшая обширное продолжение в новое время: ср. картину Рембрандта Похищение Ганимеда). Геракл увенчан широкой повязкой и держит в левой руке еще одну, загадочную, не встречающуюся наиболее на римских монументах диадему-ленту с 3-мя «листьями» в ней25.

Лукавый сатир держит на плече свежий винный мех – символ присутствия «новой крови», которая уже влилась в побежденного Дионисом Геракла. О том, что совершается метафорическая погибель героя, говорит скорбный лик Старенького Силена – воспитателя Диониса, стоящего за его спиной.

Кроме Геракла Дионис выручает Ариадну (ее также отождествляли с мамой Диониса Семелой26) – сидящую на земле даму, обращенную к зрителю спиной. Украшенная повязкой, с 2-мя ниспадающими на спину локонами, она полуприкрыта плащом.

Простирая руку к богу, она умоляет его о спасении – и он протягивает ей дорогой канфар с вином. При этом Дионис наступает на ее босую ногу собственной, обутой в сандалию, что говорит о тесноватой связи двоих, о их супружестве и главенстве Диониса в этом союзе. Пантера, оборачиваясь к богу, когтит ноги дамы правой лапой – тоже символ идущего процесса возрождения. Ариадна опирается локтем о скалистый уступ, покрытый шкурой пантеры и украшенный сверху маской бородатого силена в венке, с двойными коримбами; выражение маски – беспечно-радостное.

Меж Дионисом и Ариадной на фоне показаны четыре фигуры – на втором плане головы сатира и 2-ух менад, одной в чепце, иной «простоволосой» и со звериными ушами; на первом плане – 2-ой сатир, в венке из плюща, с прижатой к груди сирингой и в плаще, переброшенном через плечо. Рядом стоит уже упомянутый ранее Старенькый Силен; в опущенной правой руке он держит тимпан.

Есть основания мыслить, что в видах метафорических спасаемых, Ариадны и Геракла, мастер показал чету римлян, для которой был заказан саркофаг27.

Из 2-ух боковых сторон первой следует та, где представлены возрожденные Геракл и Ариадна.

Она в венке, в покрывале-велуме, делающем мощную дугу, обнажая спину ниже ягодиц (ряд создателей считает этот иконографический тип «формулой блаженства»), танцует с «инструментом жизни», лирой в руке, двигаясь к алтарю, увенчанному фигурой танцующей менады. На алтаре лежит голова козла – старого воплощения дневного солнца28, по виду и подобию которого совершают «переход» умершие. Ариадна оборачивается к Гераклу, торопливо передвигающемуся в другом направлении, не видя ее. Их ноги – его правая и ее левая – скрещиваются, расходясь.

Их посмертные пути, мужской и дамский, – различные. Конкретно «разделенность» этих двоих значит их новое «космическое» состояние.

Геракл движется в танце, облаченный в львиную шкуру, с массивным тирсом Диониса, в тополевом венке29, соответствующем для Геракла-спасенного, с канфаром вина – это, не считая венка, атрибуты самого бога-спасителя Диониса. Перед ним танцует менада в длинноватом хитоне с напуском и в небриде – один из прекраснейших образов шествия: складки ее одеяния разметаны, она в состоянии экстаза; конкретно эта фигура выступает границей 2-ух сцен – она вплотную приближается к эпизоду с сатиром, вынимающим занозу из ноги Пана; она стоит рядом с ужасающей львиной маской.

Одной рукою танцовщица горизонтально держит тирс, оборачиваясь к Гераклу и соприкасаясь с ним – это его новенькая, «космическая», пара: с Ариадной они «расходились ногами» – тут «сходятся руками».

По другую сторону алтаря показана еще часть шествия: перед Ариадной движется сатир, играющий на двойной флейте, перепоясанный шкурой, в винтообразном повороте. Собственной музыкой он «выдувает душу»30 из символических мертвых, прямо перед деревом, склонившимся вдоль борта саркофага.

Впереди еще один, обнаженный сатир, поит вином сатиренка, который тянется к чаше. Меж их ногами – плетенка с крышкой, на которой стоит маска улыбающегося бородатого силена. Примечательно, что сатир, дающий ребенку питье, лишен головных повязок и венков, присущих почти всем участникам действа. Возможно, он играет необыкновенную ритуальную роль, причащая к «новой крови» ребенка.

Последнюю часть рассказа представляет иной торец саркофага. Смысловым ядром и тут выступает алтарь, но он сдвинут с оси, и формальный центр эпизода занимает священная плетенка, cista mystica, из которой, как из материнского лона, на свет выходит змея – ипостась новорожденного бога Диониса.

Над ней, следя волшебство явления, стоит, привстав на цыпочки, удивленный ребенок – еще одна, уже людская, форма спасенного бога. Эти фигуры обрамлены по сторонам «родителями». Справа от зрителя – пляшущий сатир в небриде, в венке, с малышом на левом плече, при этом он держит его за левую руку – правой тот в страхе схватился за голову. Этот сатир – метафорический прародитель, «отец», выступающий куротрофом при 2-ух младенцах-Дионисах31 разного возраста.

Слева от группы – склонившаяся менада с кимвалами, ударяющая их друг о друга, в состоянии полного погружения в оргию. Справа от сатира-куротрофа – 2-ая менада, в сложном винтообразном повороте, в венке, с небридой; она ударяет в тамбурин – прямо над маленьким цилиндрическим алтарем, увенчанным фруктовой гирляндой с лентами.

На алтаре горит огонь, пламя которого обхватывает голову быка – сгорающую жертву. Бык по отношению к козлу – наиболее свежий образ дневного солнца-светила32. Пылающий огонь – символ действенности процесса, его кульминационной точки.

Далее танцует сатир в небриде, чертой которого является наличие гирлянды из виноградных гроздьев, под каждой из которых прячется маска 1-го из участников оргии – всего их тринадцать33.

Его украшенные венком пышноватые волосы разметаны – они как языки пламени, «прирастают» к верхнему борту саркофага. Под ногами его – на скалистом уступе – маска улыбающегося Пана. Неизменное присутствие масок в сцене говорит о значимости процесса трансформации34 – маски скрывают настоящий лик инициантов: живые стают мертвыми, а мертвые вновь оживают, и начинается свежий жизненный цикл. Танец жизни – бесконечен. За менадой, бьющей в кимвалы, видна крайняя фигура саркофага – сатир со спины, с небридой, с разметанными волосами и с педумом, рядом с львиной маской; он отворачивается от сцены, отделяясь от «мертвой» – спящей Ариадны.

Под ногами его еще одна cista mystica, из которой выползает иная змея – женская35; она ползет по земле и «мимо» крышки, тогда как 1-ая, символизирующая «мужское возрождение», ползет по ней, одолевая «нижний мир» и устремляясь к небу.

Эта многолюдная мистериальная сцена, представляющая в метафорических видах и настоящий ритуал, и умозрительное таинство перехода от погибели к жизни, включает все категории социума: юных людей, зрелых мужей, стариков, деток различного возраста вплоть до малышей.

Действие происходит в пейзажной среде, включающей скалистые образования, пещеры, деревья – сосны-пинии, дубы, лавр (у Наксоса?), окружающие в особенности львиные маски, при этом место отлично проработано в глубину и дает представление о фигурах второго и третьего планов; 1-ый – ярко освещен и праздничен, 2-ой затенен, 3-ий уходит в глубокую тень, и где-то, как за фигурой Диониса-пастуха, видна натянутая ткань – парапетасма36, указание на происходящее как событие трансцедентного порядка.

В стилистическом плане работа блестящая. Пластика разработана богато, сложно: удлиненные тела с малеханькими округлыми головками имеют точно переданную мускулатуру; филигранно моделированы все части тела, включая пальцы рук и ног.

Богатейшая игра светотени делает рельеф по-настоящему живописным: волосы героев ярко контрастируют с гладкой поверхностью тел своими сильными, практически растительными формами, с прядями в виде языков пламени, прирастающими к верхнему борту саркофага. Львиные гривы проработаны иначе; они строго уложены и пройдены отдельными группами – длинноватыми высверленными желобками, соединенными снутри тонкими мостиками, создающими сложную, глубинную вязь. Свет дробится в этих прядях и ложбинках, освещая форму изнутри, притом носы и переносицы львов проработаны формально, с рельефными треугольными выступами; большие львиные маски с их страшной гримасой, вторгаясь в полушутливый, беззаботный торжественный мир, придают ему ужасный смысл – гроба, могилы, напрасной суеты вокруг неистребимой силы – Погибели.

Множество неровных, разорванных форм превращает поверхность в живую, трепещущую, заполненную светом и тенью; развеваются от мощных движений хитоны; разметаны волосы; кажется, слышны стоны боли и смех; вокруг людей – звериные мертвые морды и морды живые – пантер, и много масок, символов «перехода», – главной цели мистерий.

Стиль рельефов – отточенный, изящный, стильный, с толикой нарочитости и гипертрофии; через безмятежную ауру праздничка прорывается томная грусть – во в один момент застывающих лицах вроде бы погруженных в безмятежное веселье менад, в скорби Старенького Силена, в исступленном веселье сатиров и в самой атмосфере практически болезненной томительности37.

Перед нами языческая мистерия, оргия Диониса, но нет чувства, что ее цель – возврат души в ный мир, исполненный настоящих благ и чувственных страстей. ное – лишь оболочка, из которой освобождается мятежный дух. Это он горит, пылает, мучаясь крайние часы в собственном земном обличье, чтоб, скорбя о людском, прорваться к нескончаемому. Как писал поэт:

«Не жизни жалко с томительным дыханьем,
Что жизнь и смерть? А жалко того огня,
Что просиял над целым мирозданьем
И в ночь идет, и рыдает, уходя»38.

Саркофаг был сотворен в одной из наилучших римских мастерских ок. 210 года. Единственной близкой аналогией стилю продолжает оставаться саркофаг из Галереи Уолтерс в Балтиморе c Дионисом и Ариадной, как было правильно определено еще в 1940-е годы Карлом Леманн-Хартлебеном и Эрлингом Oлсеном39.

Он был найден в числе 10 саркофагов (все, не считая 1-го, неукрашенного, с восхитительными рельефными сценами; семь хранятся в Балтиморе, два – в Риме) в двухкамерной подземной гробнице на Порта Пиа в Риме; судя по надписям на погребальных алтарях, усыпальница принадлежала одному из знатнейших римских родов, Кальпурниев Пизонов, и наполнялась с начала II по начало III в. Вышеупомянутые создатели связали в одну группу Саркофаг Казали из Копенгагена40, Саркофаг из Балтимора с Дионисом и Ариадной и Саркофаг Уварова из Москвы41, высказав предположение о способности их общего создателя42.

Вправду, сходство выслеживается, но Саркофаг Казали, с его рыхловатым центром и неуклюжими фигурами, чуть ли может претендовать на звание шедевра; что же касается саркофага из Балтимора, он вправду хорошей работы, но совершенно другой по решению: с выстроенными в ряд, как на театральной сцене, фигурами, обращенными к группе с Дионисом, находящим спящую Ариадну. В нем нет места, нет пейзажных мотивов и чувства тайны, настолько интригующей в Саркофаге Уварова. Ф. Матц, составитель четырехтомного Корпуса дионисийских саркофагов, отнес к одной мастерской и одному времени – «позднесеверовскому» – Саркофаг Уварова, Саркофаг из Балтимора, саркофаг из Галереи Канделябров Ватикана43 и фрагментарный саркофаг с Палатина (ранее в Риме)44; две крайние атрибуции не представляются нам убедительными.

Саркофаг был сотворен во время правления правителя Септимия Севера и, может быть, связан с его судьбой, судя по редкому на таковых монументах одновременному присутствию Диониса и Геракла, ассоциировавшихся с 2-мя королевскими титулами, вошедшими в коронационный обряд со времен Александра Македонского, – «Новый Геракл» и «Новый Дионис»45.

Высокое качество выполнения говорит о дорогостоящей работе, способной быть заказанной одним из богатейших римских семейств. Но Септимий Север и члены его семьи, ежели они были заказчиками, не могли им пользоваться. Тяжело болевший правитель погиб в дальной Британии 4 февраля 211 года, и два его отпрыска, Каракалла и Гета, кремировали тело отца; потом Гета был убит Каракаллой (1 февраля 212 года) и через 5 лет сам пал от рук собственных боец – урну с его прахом выслали для погребения в Сирию его мамы Юлии Домне.

В том же 217 году закончила дни и бывшая императрица.

Известно, что Септимий Север, глубоко увлекавшийся магией и символическими формами познания, выстроил на Виа Аппиа семичастный мавзолей Септизоний46, ассоциировавшийся с его именованием – Септимий («Седьмой»); может быть, в нем предполагался конкретно этот саркофаг. Погребен же был Север в гробнице Антонинов47 (Мавзолей Адриана), где были захоронены урны с прахом самого Адриана, Антонина Пия (завершившего стройку усыпальницы опосля кончины приемного отца), Луция Вера, Марка Аврелия, Коммода и Септимия Севера. Этот впечатляющий ряд дозволяет мыслить, что, может быть, правы ученые, полагающие, что римских царей еще долго продолжали хоронить по традиционному латинскому ритуалу кремации и что лишь в III в.

их стали ингумировать, как то подтверждается известным саркофагом правителя Бальбина48, на котором усопший три раза представлен в портретном виде. Но, может быть, отход от традиции как раз наметил Септимий Север, нестандартная личность которого оставила настолько уникальный след в римской культуре.

Л.И. Акимова

________________

*См.: также литературу у Ф. Матца: Мatz I, 1968. S. 153.

1 С 1990 года дворец, практически заброшенный обладателями, был приобретен государством и вошел в состав Государственного музея в Риме.

2 Palazzo Altemps, 1987.

Р. 166, 302.

3 Набросок хранится в Санкт-Петербурге, в Муниципальном Эрмитаже. См.: Кузнецов, 1974. С. 7, табл. 8 (дата: 1601–1604). Потом работа была признана не оригиналом, а копией с рисунка Рубенса, у которого, но, имеется иная, непременно, авторская, зарисовка саркофага (передней стороны), с т.н. «мистической корзинкой», из которой выползает священная змея, – Van der Meulen II, 1993. N 134, p. 154. Эрмитажный набросок был признан копией с утраченного рисунка Рубенса (Van der Meulen II, 1993.

Vol. II. N 135, p. 155), тем наиболее что мастер не один раз варьировал в собственных произведениях фигуру Геракла с саркофага Альтемпс (так именовался монумент до того, как попал к Уварову).

4Winckelmann, 1767–1768. S. 89.

5 Palazzo Altemps, 1987. P. 167, fig. 261–262 (обе длинноватые стороны), p. 168, fig. 263–264 (обе боковые стороны). Из собрания Topham, хранится в Библиотеке Сonway в Итоне.

6 Приводится по книге: Van der Meulen II, 1993.

N 154, n. 3.

7 Отметив, что монумент был бегло упомянут авторитетнейшим в делах антиков И.И. Винкельманом (в середине XVIII в.), С.С. Уваров пишет (Уваров, 1853. С. 192–193): «Затем наступили войны французской революции и постепенные завоевания разных италианских стран. Около этого времени погиб кардинал Альтемс, обладатель палацца и галереи, носивших его имя. Опосля него остались лишь боковые наследники, жившие в Германии: они явились на изготовленный вызов, и во владение наследством введен тот из них, кто, по приговору суда, был объявлен наиблежайшим родственником кардинала.

С той поры, доступ в Альтемский палацц становился наиболее и наиболее затруднительным, и его коллекции, запертые для публики, были практически позабыты. По истечении почти всех лет, появился процесс меж бессчетными членами фамилии Альтемс, и права кардинальского наследника сделались предметом юридического спора. Процесс этот, как говорилось мне в Риме, тянулся чрезвычайно долго, и итог его был тот, что обладатель сокровищ кардинала объявлен лишенным приобретенного им наследства, и права его перебежали на другую ветвь данной фамилии.

Когда произошла эта перемена, вдруг узнали, что почти все из драгоценнейших памятников пропали из палаца, и меж ними овальная урна. В этом убеждали меня в Риме сведущие люди. Я, в свою очередь, могу засвидетельствовать, что в 1843 году мне демонстрировали овальную урну в углу оставленной иезуитами церкви на площади Навонской, и что без неких подходящих событий, частично без благосклонного содействия правительства, мне бы никогда не удалось вывезти из Рима этот монумент, включенный в так именуемый тесноватый (stretta) реэстр, содержащий исчисления предметов, которые ни под каким видом не могут быть вывозимы без ведома верховной власти».

Как пишет дальше С.С. Уваров, монумент стремились приобрести сразу с ним представители музеев Парижа и Берлина. В предстоящем основными обладателями статуи распыленного собрания Альтемпсов стали Лувр и Английский музей.

8И.Д., 1846. С. 69; Шевырев, 1849. С. 1.

9Шевырев, 1849. С. 2.

10Winckelmann, 1767–1768. S. 89.

11 См. И.Д., 1846. С. 76. Правда, в блестящем очерке С. Шевырева (Шевырев, 1849. С. 3 сл.) акцентирована связь сюжета с катастрофой, но сам граф С.С.Уваров, создатель одной из более ранешних российских работ о Элевсинских мистериях (Ouvaroff, 1812), cвязал «Порецкий памятник» с мистериями Диониса и, выделив связь их с Элевсинскими, счел саркофаг «хранилищем священной воды» (Уваров, 1853.

С. 189). «Напрасно желали присвоить ему погребальный характер…», – писал он (Там же: с. 188). Поближе всех к осознанию смысла рельефов подошел П.М. Леонтьев (Леонтьев, 1851), хотя и он не рискнул именовать «драгоценность порецкого замка» саркофагом.

12 Apollod. Ep. I. 9.

13 Apollod. Ep. I. 8.

14 От этого чана Дионис получил ритуальный титул «Леней» (ср.

у Вергилия: «о родитель Леней» – Verg. Georg. II. 4, 7); ему был посвящен связанный с пробой новейшего вина зимний праздничек – Ленеи, справлявшийся в месяце Гамелионе (январь-февраль) – «Свадебном». Ср. там же приметную фразу: «…суслом новеньким окрась для себя голени, скинув котурны (v. 8) – Вакх сам представал своим жрецом: новенькая форма уничтожала старую.

15 Cм. бессчетные примеры прямоугольных чанов и овальных леносов в работе: Bielefeld, 1997. Традиционно виноград давят два-три эрота либо два-три сатира, но спорадически возникает и сам Дионис.

16 Это правильно определил уже П.М.

Леонтьев (Леонтьев, 1851. С. 137 сл.), тогда как его предшественники, тоже выделяя в композиции четыре части, начинали с «конца», с боковой стороны, изображающей сатира с 2-мя детками у алтаря (ср. И.Д., 1846. С. 69 сл.).

17 У Аполлодора (Apollod. Ep. I. 9) Дионис похищает Ариадну ночкой, когда освобожденные афинские пленники с Тесеем посадились на о. Наксос.

18 Ср. саркофаг начала III в. из Музея Пола Гетти в Малибу (Калифорния, США), где изображена подобная сцена и где у Ариадны также не моделировано лицо – намечен только общий объем: LIMC II, 1984, Ariadne 139 (=Priapos 149, =Pan 218).

Армин фон Геркан считал, что портреты остались неисполненными по причине ритуального запрета – заказчики ко времени производства саркофага еще были живы, потом же какие-то предпосылки помешали это сделать (Gerkan, 1932. S. 35–38 = Vom antiker Architektur und Topographie. Gesammelte Aufsätze. Stuttgart, 1959. S. 106f.). Но Бернард Андрее, пристально рассмотрев ряд случаев, в особенности таковых, когда портретных изображений два и лишь одно осталось неоформленным, усомнился в этом, не выдвинув, вообщем, никакой иной убедительной гипотезы (Andreae, 1982. S. 137–138). К его заключению можно добавить, что есть саркофаги с парными портретами (в том числе и в фигурах на крышках), хотя случаи единовременной кончины супругов, разумеется, были очень редки.

Но речь у обоих создателей идет о эскизно намеченных портретах, которые не доведены до конца, лицо же уваровской Ариадны осталось необработанным полностью.

19 Так считали исследователи XIX в., см.: И.Д., 1846. С. 71; Шевырев, 1849. С. 8–9; Леонтьев, 1851. С. 138. У Ф. Матца это «горный бог» (Berggott) – Matz I, 1968. N 47. S. 154.

20 Вначале небрида – лишь шкура лани, но дальше термин получил расширительный смысл.

21 Ср. мраморную группу из Лувра: LIMC VIII, 1997, Pan 213 p. 934 (P. Weiss). Создатель отмечает любопытную закономерность: в эллинистических изображениях традиционно Пан вынимает занозу у сатира, а на римских саркофагах – сатир у Пана.

22 Акимова, Кифишин, 2000.

С. 204 сл.

23 Это жреческое одеяние, как правильно определили уже исследователи XIX в. (И.Д., 1846. С. 72), именуемое ими пеплосом (Уваров, 1853. С. 190), «таинственной одеждой иерофанта» (Шевырев, 1849. С. 10) либо же «жреческой столой» (Леонтьев, 1851. С. 139).

24Уваров, 1853. С. 191.

25 На это направили внимание и ученые XIX в. Так, С. Шевырев лицезрел тут «пряжу с 3-мя узлами» (Шевырев, 1849.

С. 10); П.М. Леонтьев – «мистический цветок лотоса, обшитый священной тенией… и свидетельствующий, что опьянение Геракла не есть следствие обычного пьянства» (Леонтьев, 1851. С. 139).

26 Мatz I, 1968. N 47. S. 155. Полностью могла быть представлена Ариадна-Семела; контаминации такового рода обычны для римской метафорики.

27Акимова, 1987 (1). С. 116–118.

28 До сравнимо недавнего времени у ряда народов Европы сохранялся архаичный ритуал – в день летнего солнцестояния (или в середине лета, без серьезной приуроченности) сбрасывать с крыши козла.

Животное выступало эмблемой солнца, достигшего апогея собственного «летнего» пути и нисходящего «в преисподнюю». См.: Грацианская, 1978. С. 194.

29 Мatz I, 1968. S. 154.

30 См. выше, прим. 22.

31 Связи обоих деток с Дионисом, очевидно, чисто метафорические. Детки и реально участвовали в Дионисийских мистериях, но далековато не все реальное получало доступ в изобразительную систему. Тут акцентировано нахождение деток, старшего и младшего мальчишек, в районе cista mystica, при этом выстраивается умозрительный путь новорожденной души в небеса: от священной плетенки, из которой возникает змея-Дионис (в мужской ипостаси), до стоящего на земле мальчугана и, в конце концов, до ребенка-мальчика, cидящего на плече сатира (поднятого в высший уровень космоса).

32 Однотипные знаки в искусстве организуются иерархически: наиболее античные вытесняются на периферию места, их заместители помещаются в актуальных узлах композиции.

33 Единственная отдаленная аналогия данному решению видится нам в тесновато спрессованной группе из 3-х масок, находящихся при «странном персонаже» на костяной пластинке начала VI в.

из Древнего собрания в Берлине (inv. 2497), см: Weitzmann, 1979. N 245, p. 262. Предположительно показана актриса, исполнительница пантомим, с клинком на боку; на голове ее загадочный убор в виде башни со сквозными просветами, с завязками типа диадемы, в правой руке она держит три «слипшихся» маски дионисийских существ.

34Акимова, 1994. С. 69–74.

35 Наличие 2-ух магических корзинок и 2-ух змей свидетельствует о соотнесении их с 2-мя погребенными в саркофаге людьми.

Женская фигура для обряда возрождения – вторичная, поздняя, появившаяся в эру патриархата когда ритуальные права дам на продолжение рода официально были отобраны мужчинами. Но наиблежайшая к Ариадне cista mystica cо змеей, ползущей горизонтально, говорит, что дама по-прежнему ассоциировалась со сферой рождающего низа, а не небес.

36 См. о ней: Lameer, 1939. P. 43s.

37 Эта глубочайшая мысль в первый раз была выдвинута в очерке С. Шевырева (Шевырев, 1849. С. 11): «В вине зерно неги, в неге нажимало змеи, зародыш грусти, в грусти начало трагедии».

38 А.А. Фет. «А.Л. Бржеской».

1879.

39Lehmann-Hartleben, Olsen, 1942. Р. 74f., fig. 9, 10, 12, 13; Мatz III, 1969. N 216, Taf. 226, 1.2; 227, 228.1, 230. 1.2, S. 386–388.

40Мatz II, 1968. N 77. Taf. 88.

41 У них неверно отмечен Ленинград как место хранения памятника: Lehmann-Hartleben, Olsen, 1942. Р. 74.

42Lehmann-Hartleben, Olsen, 1942. Р. 73.

43Мatz III, 1969. N 218, Taf.

232.2, 236.1.2, 237.1. 231. 1–2, S. 389–391.

44 Мatz I, 1968. N 70. S. 173. Beil. 28,3.

45Акимова, 1987. С. 118.

46 По сообщению биографа Спартиана (SHA – Spartian. Geta. VII. 2), гробница Севера «находится на Аппиевой дороге – с правой стороны, ежели идти к воротам; она построена в виде септизония, и Север еще при жизни отделал ее для себя».

47 См.: Акимова, 1987 (I). Прим. 71 (SHA – Spartian. Severus. XXIV. 1 – «Тело Севера было привезено из Британии в Рим, и провинциалы оказывали ему по пути великие почести; вообщем, некие молвят, что в Рим была привезена лишь маленькая урна, содержавшая останки Севера, и что она была помещена в гробнице Антонинов.

Так как Септимий был сожжен там, где он скончался».

48 Kraus, 1967. Taf. 243.

Фото: www.coalcreekpt.com

Многие люди жалуются на онемение в пальцах и боль, которая будит по ночам и мешает настоящей работе. Но не все обращаются к доктору, когда еще заболевание зашла не так далековато, и можно избежать необратимых конфигураций. О том, какие симптомы должны вызвать беспокойство, и в каких вариантах нужно хирургическое вмешательство, мы беседуем с ортопедом-травматологом Мед центра диагностики и исцеления Симонасом СЯРЕЙКОЙ.

С какими болезнями кисти и запястья почаще всего обращаются пациенты?

– В основном это заболевания, вызванные защемлением нервишек, – туннельные синдромы запястного и локтевого каналов, а также заболевания, вызванные воспалением сухожилий – так именуемый, «щелкающий» палец и теносивит лучевой кости.

Нередко встречаются заболевания суставов, боли в кисти, нарушения подкожной структуры.

Наиболее распространённым и известным туннельным синдромом является синдром запястного канала (от британского – «carpal tunnel syndrome»), т.е. сдавливание срединного нерва под поперечной связкой запястья, которое происходит меж 3-мя костными стенами и плотной связкой, которые удерживают сухожилия мускул, сгибающих пальцы и кисть. Синдром запястного канала и заболевания, вызванные воспалением сухожилий, почаще диагностируются у дам старше 50 лет либо у юных людей, обремененных тяжеленной физической работой.

По ночам они не могут спать из-за онемения и болей в пальцах. В период отпусков эти симптомы почаще всего ослабевают. Боли в запястье время от времени возникают опосля травм, равномерно усиливаются и начинают мешать в ежедневной жизни. Синдрому локтевого канала подвержены как мужчины, так и дамы старше 30 лет. Контрактура Дюпюитрена (ладонный фиброматоз) – безболезненное рубцовое перерождение и укорочение ладонных сухожилий – передается по наследству, почаще наблюдается у курящих, работающих на физическом уровне парней старше 60 лет.

– Чем различаются симптомы этих заболеваний?

– При синдроме запястного канала по ночам немеют пальцы, возникает боль в 1-4 пальце, по утрам они скованы.

На исходном шаге онемение опосля пробуждения проходит, при прогрессировании заболевания – остается, а из рук начинают выпадать предметы, нездоровому становится тяжело застегивать пуговицы, хотя по ночам болей может и не быть совсем.

Синдром локтевого сустава почаще всего проявляется лишь в онемении пальцев, пореже в болях по ночам. Повреждаются 4-5 пальцы. При прогрессировании заболевания слабнут мускулы ладошки, уходит сила.

Основная причина стенозирующего теносиновита («щелкающего» пальца) – боль в кисти.

Начинает болеть ладонь при движении пальцев. Боль распространяется на предплечье. При прогрессировании заболевания разгибать палец становится сложнее, он «застревает», возникает соответствующий звук – щелчок, который и отдал народное заглавие этому заболеванию. Время от времени палец совсем не разгибается, тогда его приходится возвращать на место иной рукою. Синдром «щелкающего» пальца вызван возникновением узелка на сухожилии разгибателя. Почаще всего у пациентов бывают повреждены 1, 3, 4 пальцы.

Контрактура Дюпюитрена проявляется невыполнимостью разогнуть пальцы, узловатым уплотнением кожи на ладонях. Поначалу оно может быть болезненным, потом происходят конфигурации в пальцах – не удается их распрямить.

Гигрома запястья (грыжа) представляет собой маленьких размеров круглое выпуклость под кожей.

Возникает в итоге резкого поворота с перегрузкой либо опосля большой физической перегрузки. Из-за этого образования пациенты почаще всего обращаются к кистевому доктору. На кисти как бы вырастает «шишка», это чрезвычайно стращает людей.

Заболевания суставов кисти, запястья чрезвычайно сложны, потому так нужно тщательное обследование.

– В чем причина появления той либо другой болезни?

– Более частая причина – чрезмерная физическая перегрузка либо травма, в итоге что сухожилия воспаляются, растут, начинают травмировать остальные ткани, зажимать нервишки.

Опосля перенесенной травмы суставы начинают быстрей изнашиваться. Влияют также гормональные конфигурации и, как ни удивительно, ежедневные привычки, к примеру, во время сна принимать позу с сильно согнутыми руками, при работе повсевременно упираться локтями в стол, а у водителей – в край авто дверцы. Предпосылки неких заболеваний до конца не ясны.

– Какие симптомы должны привести человека к врачу?

– Постоянно необходимо обращаться к спецу, ежели понемногу либо в один момент немеют пальцы – это признак зажима нерва, также, ежели возникло новообразование и оно начинает расти.

Когда человек не обращается к доктору в связи с болезнями, проявляющимся онемением пальцев, ночными болями, нерв повреждается все больше – пальцы теряют чувствительность, начинают атрофироваться мускулы кисти, руки слабнут, становится тяжело брать маленькие предметы, руки боятся холода. В таком случае даже опосля операции функция кисти может вполне не восстановиться. Ежели палец «застревает», а заболевание прогрессирует – даже опосля операции движения могут остаться ограниченными.

Очень нередко клиентам тяжело именовать точные симптомы, потому состояния, при которых зажат нерв, могут долго оставаться недиагностированными.

Обратившись впору, пациент может получить квалифицированную помощь. Чрезвычайно информативно в этих вариантах диагностическое исследование – электронейромиография, которая помогает установить степень и количество покоробленных тканей.

– Какова стратегия исцеления перечисленных болезней?

– На начальном шаге эти заболевания лечаться консервативно. Ежели это не помогает, доктор решает, требуется ли оперативное вмешательство.

Принципиально, чтоб пациент обратился впору. Операции проведенные вовремя – легкие и чрезвычайно действенные. Когда заболевание входит далековато, результативность операций не настолько высока.

Консервативное исцеление синдромов запястного и локтевого канала сводится к понижению физической перегрузки на руку, назначению нестероидных антивосполительных препаратов, витаминов группы В, улучшающих кровоток и питание нерва, сосудорасширяющих фармацевтических средств, наложению шин.

Диагностировать эти заболевания и определиться с стратегией исцеления помогает электронейромиография.

Лечение «щелкающего» пальца почаще всего я начинаю с гормональной блокады Кеналогом. При лечении теносиновита назначается шина, гормональная блокада. Новообразование – в случае грыж запястья, пальцевых суставов, сухожилий – прокалывается. Конфигурации в суставах запястья лечатся наложением шин, антивосполительными продуктами, физиотерапевтическими процедурами, инъекциями в сустав.

– Когда нужно хирургическое вмешательство?

– Постоянно при контрактуре Дюпюитрена, в других же вариантах – ежели способы консервативного исцеления не помогают, а симптомы сохраняются либо прогрессируют.

Операции компенсирует Больничная касса, потому пациент может не ожидать очереди и обращаться в всякую клинику, способную провести схожую операцию, к примеру, в наш Центр.

Опосля всех операций пациента выписывают домой в тот же либо на последующий день. Основное при первых симптомах не медлить, чтоб предупредить суровые заболевания.

По всемвопросам обращайтесь к индивидуальному менеджеру
Беате Путраменете по тел.: +370687 99342 (Россия, Viber, WhatsApp) либо по эл. почте: medtour@medcentras.lt, а также по общему номеру отдела по приему иностранных пациентов: +370 5 247 63 69

Фаер-шоу уже не новость ни для Украины, ни для Мелитополя.

Местных укротителей огня приглашают на городские мероприятия и корпоративы, их спектакли дарят на юбилеи и женитьбы. Мелитопольская команда «Атар» — театр трюкового искусства.

Ребята обладают самыми различными техниками приручения огня: в темноте вращаются пламенные восьмерки и расцветают жаркие цветочки, ночной воздух рассекают светодиодные крылья, рассыпаются фонтаны пиротехники.

MLTPL.City познакомит вас с данной командой.

А начиналось все в 2015 году с 2-ух человек – фармацевта по образованию Натальи Кулешовой и кузнеца Сергея Пидкипного (впоследствии он ушел из команды).

В один прекрасный момент на фестивале исторических реконструкций, в перерывах меж маханием клинком и переодеванием в скифские костюмчики, мелитопольцы узрели классное пламенное шоу. Делали его не «великие» укротители стихий, а обыденные люди. «Дайте покрутить!» — попросили наши.

Наталья Кулешова

И скоро в Мелитополе возникли 1-ые пойстеры. Пои — особенные факела-шары — крепятся на цепях, и изготовлены из керамошнура, который выдерживает одичавшую температуру в 2000 градусов.

Пои пропитывают керосином и поджигают.

В фаер-шоу «Атар» на сцену могут сразу выходить до 5 человек, всего в команде 17 человек. Управляют боевыми поями 12 умельцев, другие ребята пока проходят обучение. «Атар» считает родным домом ДК железнодорожников, ранее располагались лишь там. На данный момент, в зимнюю пору — в ДК, в летнюю пору проводят тренировки под открытым небом в парке имени Горьковатого, здесь я с ними и познакомилась.

— Люди, для вас не страшно? – первым делом спрашиваю я.

— Ужас проходит в процессе работы, — успокаивает управляющий фаер-шоу «Атар» Наталья Кулешова.

— Но ведь это же живой огонь!

Загореться можете? – любопытствую дальше.

— Для человека загореться шансов не достаточно, ведь тело находится в неизменном движении, охлаждается на воздухе. Хотя…, — Сергей Иванов, пойстер со стажем, решил-таки раскрыть секрет. — В один прекрасный момент я случаем намотал цепь с поем на руку. В итоге рука минут 10 горела. Естественно, это была моя ошибка. А вот одежда зажигается почаще. Опасность таит в для себя цепь, она разогревается прилично. Цапнешь руками — схватишь ожог.

Не считая того, могут загореться волосы, поэтому по технике сохранности нельзя участвовать в шоу с распущенными волосами.

— Но у нас в «Атаре» соблюдаются правила! И за это отвечаю я! – продолжает техник «Атара» Семен Акинжалы. – Я отвечаю за соблюдение техники сохранности. Как спец говорю: фаер-шоу – это неопасно! Я также изготавливаю реквизит, проверяю его перед выступлением. Четыре года назад все началось с 2-ух поев, которые подарили друзья. Тогда у нас не было средств, опыта, обучались на собственных ошибках.

К примеру, пробовали крутить теннисные мячи, но не подошло: очень легкие. Смеяться не нужно, но в реквизите считались даже… носки с гречкой: в каждом носке — по 150-200 граммов крупы, эти летали лучше. Равномерно отыскали из которого получаются обычные пои, это канат-скакалка поперечником 8-12 мм. Из него вяжется узел с заглавием «monkey fist» («кулак обезьяны»), вовнутрь вкладываю утяжелители. Сейчас мелитопольские пои можно даже приобрести по стоимости 250 грн.

за пару. Перед выступлением пои опускают в емкость с керосином. Выступление продолжается, пока горят пои, а это всего 7 минут. Меняя реквизит, можно растянуть шоу до четверти часа и больше. Сами пои – вещь многоразовая, средства платятся лишь за керосин: 1 литр стоит 35 гривен, на одно зажжение требуется 5 литров.

Фигуры поинга носят наименования в согласовании с рисунком вращения: бабочки, восьмерки, цветочки. Пои — не единственный вид реквизита для фаер-шоу.

Все фаерщики изощряются: чего же б такового придумать, чтобы смотрелось еще круче? Пламенные веера из проволоки; снеки (веревки); стаффы (палка с 2-мя пылающими концами) и дабл-стаффы; булавы и зонтики… Впечатляюще смотрится танец, в котором укрощают «комету» — большой шар на цепи в 2-3 метра. При качественном обращении «комета» летает на солидном расстоянии, а зрители практически вопят от восторга.

Реквизит может быть не пламенным, а светодиодным — для представлений в закрытых помещениях. Вообщем, можно обойтись вообщем без всякого снаряжения. Бризеров видели? Эти огнем просто дышат! Юзают мелитопольские фаерщики и прохладную пиротехнику, испускающую снопы искр.

Название театру дали по имени бога огня из иранской мифологии. Кстати, вы в курсе, что наших покорителей огня приглашают по всей области? Естественно, фаер-шоу – не такое доступное наслаждение, оно обходится заказчикам от одной до 4,5 тыщ гривен – в зависимости от количества участников и сценария выступления.

Команда «Атар» — реальный театр: выступают в костюмчиках, которые шили на заказ; юзают сценический макияж: ведь зрители должны верно созидать лицо актера, в особенности его глаза. Танцы ставит хореограф Евгения Чистовская. Но в танцах с огнем нельзя применять очень сложные хореографические элементы, все перемещения должны быть подстроены под инерцию реквизита.

Фаерщик – не лишь актер и танцовщик, но и жонглер. Представляете, никто из ребят не обучался в цирковой студии! «Ютуб – наилучший учитель!» — говорят они.

Не считая того, повышают мастерство во время фестивалей. Дружат с фаерщиками Бердянска, Одессы, Херсона. И сами активно участвуют в слетах и конкурсах. Самое колоритное мероприятие – «Инди фаер-фест» в Харькове.

Оказавшись на тренировочной площадке у фонтана в городском парке, пробую вращать пои и я. В руке они не томные. Но вот чудо: левая рука слушается меня лучше, чем правая, она заведует цепью ровнее, а командирша-правая относит пой вбок.

Да уж, пока их, эти руки, научишь жить дружно и слаженно! Как же пойстеры?

— Умение крутить пои помогает в быту: дома ты одной рукою варишь борщ, а иной режешь салат, — смеется Сергей. – Хотя на первых тренировках несинхронность движения левой и правой разламывает мозг! Но когда укротишь руки, то можешь вынудить их двигаться сразу и даже по различным траекториям. К примеру, левой крутить «восьмерки», а правой обрисовывать круги.

Трудно крутить пои за спиной, ведь там ты их не видишь. Еще наше хобби делает человека выносливым. Ведь в каждой руке ты держишь вес, который безпрерывно движешь. Часть частей связаны с движением рук выше головы, вот почему в особенности устают плечи и шейка. Клеили обои на потолке? То-то и оно! Скажете: «Да разве это вес? 200 граммов в каждой руке — как это может быть тяжело?». Но, во-1-х, при пропитке вес возрастает. А во-2-х, попытайтесь вращать полкило, исполняя на скорости множество фигур! Это непросто, припоминает танцы для похудения.

Скоро ли новичок становится заправским артистом?

Кому-то пригодится четыре тренировки, другому больше месяца. Лиза два месяца удачно прогуливалась на тренировки в парке. А когда взяла в руки цепи с пылающими шарами, крутнула и… дала обратно. Страшно! На данный момент Лиза уже прошла 1-ый прожиг – так именуется шаг посвящения в пойстеры.

— Ужас уходит в процессе работы! – говорит Наташа, — И все же к каждому реквизиту нужно привыкать, поновой преодолевать себя.

Попробуешь пять-шесть раз – и позже будешь себя ощущать уютно. Основное не глядеть на фитиль, а то позже в очах будут танцевать «огненные зайцы». Я сама уже не помню, как уходил ужас у меня – издавна это было. Сейчас-то для меня мое хобби уже не экстрим, это искусство, которое приносит людям удовлетворенность. Хотя вокруг и мрачно, но я вижу лица людей, а они лицезреют мое. Ты зажигаешь их не огнем, а чувствами. Так что фаер-шоу – это скорей, лечущее средство от стрессов!

Фото Марии Звонник, Елизаветы Руденко и из архива театра трюкового искусства «Атар»

Автор:

Мария ЗвонникКорреспондент


ВИДЕО ПО ТЕМЕ:

Author image

Майя Меньшикова

Являюсь членом Союза педиатров России, РААКИ, EAACI. Принимаю участие в научно-практических конференциях. VK profile: https://vk.com/menshikovamk
  • Россия