Какая группа антибиотиков чаще вызывает аллергические реакции

В медицинской практике аллергологи и дерматологи в основном юзают две классификации крапивницы. По патогенетическому принципу уртикария разделяется на:

  • Псевдоаллергическую (анафилактоидную). Она различается тем, что медиаторы воспаления начинают выделяться под действием аллергента впрямую, то есть в развитии крапивницы иммунная система не участвует. Предпосылки псевдоаллергической уртикарии также различны, а предшествовать аллергии могут перенесенные интоксикации, гельминтозы, завышенная чувствительность к ряду фармацевтических средств.
  • Аллергическую (иммунную). В базе этого вида крапивницы лежит сбой в работе иммунной системы. Аллергическая крапивница может быть пищевой, фармацевтической, инсектной (развивающейся опосля укуса насекомого).

    Сюда также относят реакции организма на введение донорских частей крови и иммуноглобулинов.

  • Физическую. Данный вид крапивницы развивается как следствие действия на кожу фактически всех физических причин. Это может быть механическое раздражение, действие низких либо больших температур, влияние воды, ультрафиолетового излучения.

В отдельную категорию выделяют холинергическую крапивницу. Она проявляется маленькими высыпаниями и незначимым увеличением температуры, эти симптомы появляются на фоне чувственных перегрузок и при долгих стрессах.

Сколько продолжается болезнь?

В большинстве клинических классификаций в согласовании с продолжительностью патологического процесса различают последующие виды крапивницы:

В отдельную категорию выделяют холинергическую крапивницу. Она проявляется маленькими высыпаниями и незначимым увеличением температуры, эти симптомы появляются на фоне чувственных перегрузок и при долгих стрессах.

Сколько продолжается болезнь? В большинстве клинических классификаций в согласовании с продолжительностью патологического процесса различают последующие виды крапивницы:

  • Острую, которая может продолжаться от пары минут до 6 недель. Она встречается существенно почаще и диагностируется в среднем в 75% всех случаев крапивницы.
  • Хроническую.

    Ее продолжительность составляет наиболее 6 недель. Приобретенная форма с рецидивами встречается в 25%. Эта форма заболевания при естественном течении может продолжаться, в основном, до 10 лет (у 20% больных).

Среди малышей до 2-х лет развивается, как правило, лишь острая ее форма, опосля 2-х лет и до 12 лет — острая и приобретенная формы, но с доминированием первой, опосля 12лет почаще встречается крапивница с приобретенным течением. Приобретенная крапивница более характерна для лиц 20 – 40-летнего возраста.

Отмечена закономерность — ежели приобретенный процесс продолжается на протяжении 3-х месяцев, то половина таковых людей потом хворают еще не меньше 3-х лет, а при подготовительной продолжительности уже наиболее полугода 40% нездоровых мучаются ее симптоматикой следующие еще 10 лет.

Ремиссия при приобретенной крапивнице может происходить самопроизвольно, независимо от того, как вылечивать эту патологию.

У половины нездоровых она наступает в течение первого полугодия от начала заболевания, у 20% — в течение 3-х лет, еще у 20% — 5-и лет и у 2% — 25 лет. К тому же, хотя бы 1 рецидив развивается у каждого 2-го больного, страдающего приобретенным течением с самопроизвольной ремиссией.

Среди малышей до 2-х лет развивается, как правило, лишь острая ее форма, опосля 2-х лет и до 12 лет — острая и приобретенная формы, но с доминированием первой, опосля 12лет почаще встречается крапивница с приобретенным течением. Приобретенная крапивница более характерна для лиц 20 – 40-летнего возраста.

Отмечена закономерность — ежели приобретенный процесс продолжается на протяжении 3-х месяцев, то половина таковых людей потом хворают еще не меньше 3-х лет, а при подготовительной продолжительности уже наиболее полугода 40% нездоровых мучаются ее симптоматикой следующие еще 10 лет.

Ремиссия при приобретенной крапивнице может происходить самопроизвольно, независимо от того, как вылечивать эту патологию.

У половины нездоровых она наступает в течение первого полугодия от начала заболевания, у 20% — в течение 3-х лет, еще у 20% — 5-и лет и у 2% — 25 лет. К тому же, хотя бы 1 рецидив развивается у каждого 2-го больного, страдающего приобретенным течением с самопроизвольной ремиссией.


Что это такое?

Крапивница — заглавие группы болезней, характеризующихся возникновением остро-зудящих, воспаленных высыпаний на коже, слизистых. По данным Минзравсоцразвития РФ, практически 25% населения страны хотя бы раз в жизни сталкивается с симптомами крапивницы.

[adsense1]


Описание

Пенициллины (penicillina)— группа лекарств, продуцируемых почти всеми видами плесеней рода Penicillium, активных в отношении большинства грамположительных, а также неких грамотрицательных микроорганизмов (гонококков, менингококков и спирохет). Пенициллины относятся к т.н. бета-лактамным лекарствам (бета-лактамы).

Бета-лактамы— крупная группа лекарств, общим для которых является наличие в структуре молекулы четырехчленного бета-лактамного кольца.

К бета-лактамам относятся пенициллины, цефалоспорины, карбапенемы, монобактамы. Бета-лактамы являются более бессчетной группой из применяемых в медицинской практике противомикробных ЛС, занимающей ведущее место в лечении большинства инфекционных заболеваний.

Исторические сведения. В 1928 г. британский ученый А.Флеминг, работавший в St.Mary`s Hospital в Лондоне, нашел способность нитчатого гриба зеленоватой плесени (Penicillium notatum) вызывать смерть стафилококков в культуре клеток.

Действующее вещество гриба, владеющее бактерицидной активностью, А.Флеминг именовал пенициллином. В 1940 г. в Оксфорде группа исследователей под управлением Х.В.Флори и Э.Б.Чейна выделила в чистом виде значимые количества первого пенициллина из культуры Penicillium notatum. В 1942 г. выдающийся отечественный исследователь З.В.Ермольева получила пенициллин из гриба Penicillium crustosum. С 1949 г. для клинического использования стали доступны фактически неограниченные количества бензилпенициллина (пенициллин G).

В группу пенициллинов входят природные соединения, продуцируемые разными видами плесневого гриба Penicillium, и ряд полусинтетических.

Пенициллины (как и остальные бета-лактамы) оказывают антибактериальное действие на микроорганизмы.

К более общим свойствам пенициллинов относятся: низкая токсичность, широкий спектр дозировок, перекрестная аллергия меж всеми пенициллинами и отчасти цефалоспоринами и карбапенемами.

Антибактериальный эффект бета-лактамов связан с их специфичной способностью нарушать синтез клеточной стены бактерий.

Клеточная стена у микробов имеет твердую структуру, она придает микроорганизмам форму и обеспечивает их защиту от разрушения. Ее базу составляет гетерополимер— пептидогликан, состоящий из полисахаридов и полипептидов. Его сетчатая структура с поперечными сшивками придает клеточной стене крепкость.

В состав полисахаридов входят такие аминосахара как N-ацетилглюкозамин, а также N-ацетилмурамовая кислота, имеющаяся лишь у микробов. С аминосахарами соединены недлинные пептидные цепи, включающие некие L- и D-аминокислоты. У грамположительных микробов клеточная стена содержит 50–100 слоев пептидогликана, у грамотрицательных— 1–2 слоя.

В процессе биосинтеза пептидогликана участвуют около 30 бактериальных ферментов, этот процесс состоит из 3 шагов. Считают, что пенициллины нарушают поздние этапы синтеза клеточной стены, препятствуя образованию пептидных связей за счет ингибирования фермента транспептидазы.

Транспептидаза— один из пенициллинсвязывающих белков, с которыми взаимодействуют бета-лактамные лекарства. К пенициллинсвязывающим белкам— ферментам, принимающим роль на конечных стадиях формирования клеточной стены микробов, кроме транспептидаз, относятся карбоксипептидазы и эндопептидазы. Они есть у всех микробов (например, у Staphylococcus aureus их 4, у Escherichia coli— 7). Пенициллины связываются с этими белками с разной скоростью с образованием ковалентной связи. При этом происходит инактивация пенициллинсвязывающих белков, крепкость клеточной стены микробов нарушается и клеточки подвергаются лизису.

Фармакокинетика. При приеме вовнутрь пенициллины всасываются и распределяются по всему организму.

Пенициллины отлично попадают в ткани и воды организма (синовиальная, плевральная, перикардиальная, желчь), где быстро добиваются терапевтических концентраций. Исключением являются спинно-мозговая жидкость, внутренние среды глаза и секрет предстательной железы— тут концентрации пенициллинов низкие. Концентрация пенициллинов в спинно-мозговой воды может быть различной в зависимости от условий: в норме— наименее 1% сывороточной, при воспалении может возрастать до 5%. Терапевтические концентрации в ликворе создаются при менингите и внедрении препаратов в больших дозах. Пенициллины быстро выводятся из организма, в большей степени почками методом клубочковой фильтрации и канальцевой секреции.

Период полувыведения у них маленький (30–90 мин), концентрация в моче— высокая.

Существует несколько классификацийЛС, относящихся к группе пенициллинов: по молекулярной структуре, по м получения, по диапазону активности и др.

Согласно классификации, представленной Д.А.Харкевичем (2006 г.), пенициллины разделяются последующим образом (классификация базирована на ряде признаков, в т.ч. различиях в путях получения):

I. Препараты пенициллинов, получаемые методом био синтеза (биосинтетические пенициллины):

I.1. Для парентерального введения (разрушаются в кислой среде желудка):

— непродолжительного действия:

бензилпенициллин (натриевая соль),

бензилпенициллин (калиевая соль);

— длительного действия:

бензилпенициллин (новокаиновая соль),

Бициллин-1,

Бициллин-5.

I.2.

Для энтерального введения (кислотоустойчивы):

феноксиметилпенициллин (пенициллин V).

II. Полусинтетические пенициллины

II.1. Для парентерального и энтерального введения (кислотоустойчивы):

— устойчивые к действию пенициллиназы:

оксациллин (натриевая соль),

нафциллин;

— широкого диапазона действия:

ампициллин,

амоксициллин.

II.2. Для парентерального введения (разрушаются в кислой среде желудка)

— широкого диапазона деяния, включая синегнойную палочку:

карбенициллин (динатриевая соль),

тикарциллин,

азлоциллин.

II.3.

Для энтерального введения (кислотоустойчивы):

карбенициллин (инданил натрий),

карфециллин.

Согласно классификации пенициллинов, приведенной И.Б.Михайловым (2001 г.), пенициллины можно поделить на 6 групп:

1. Естественные пенициллины (бензилпенициллины, бициллины, феноксиметилпенициллин).

2. Изоксазолпенициллины (оксациллин, клоксациллин, флуклоксациллин).

3. Амидинопенициллины (амдиноциллин, пивамдиноциллин, бакамдиноциллин, ацидоциллин).

4. Аминопенициллины (ампициллин, амоксициллин, талампициллин, бакампициллин, пивампициллин).

5. Карбоксипенициллины (карбенициллин, карфециллин, кариндациллин, тикарциллин).

6.

Уреидопенициллины (азлоциллин, мезлоциллин, пиперациллин).

получения, диапазон деяния, а также комбинирование с бета-лактамазами учитывали при разработке классификации, приведенной в Федеральном руководстве (формулярная система), выпуск VIII.

1. Природные:

бензилпенициллин (пенициллинG),

феноксиметилпенициллин (пенициллинV),

бензатина бензилпенициллин,

бензилпенициллин прокаин,

бензатина феноксиметилпенициллин.

2. Антистафилококковые:

оксациллин.

3. Расширенного диапазона (аминопенициллины):

ампициллин,

амоксициллин.

4.

Активные в отношении Pseudomonas aeruginosa:

— карбоксипенициллины:

тикарциллин.

— уреидопенициллины:

азлоциллин,

пиперациллин.

5. Комбинированные с ингибиторами бета-лактамаз (ингибиторозащищенные):

амоксициллин/клавуланат,

ампициллин/сульбактам,

тикарциллин/клавуланат.

Естественные (природные) пенициллины— это лекарства узенького диапазона деяния, действующие на грамположительные бактерии и кокки. Биосинтетические пенициллины получают из культуральной среды, на которой выращивают определенные штаммы плесневых грибов (Penicillium). Существует несколько разновидностей природных пенициллинов, одним из более активных и стойких из них является бензилпенициллин.

В мед практике юзается бензилпенициллин в виде разных солей— натриевой, калиевой и новокаиновой.

Все природные пенициллины имеют сходную противомикробную активность. Естественные пенициллины разрушаются бета-лактамазами, потому неэффективны для терапии стафилококковых зараз, т.к. в большинстве случаев стафилококки вырабатывают бета-лактамазы. Они эффективны в большей степени в отношении грамположительных микроорганизмов (в т.ч.Streptococcus spp., включая Streptococcus pneumoniae,Enterococcus spp.), Bacillus spp., Listeria monocytogenes, Erysipelothrix rhusiopathiae, грамотрицательных кокков (Neisseria meningitidis, Neisseria gonorrhoeae), неких анаэробов (Peptostreptococcus spp., Fusobacterium spp.), спирохет (Treponema spp., Borrelia spp., Leptospira spp.).

Грамотрицательные мельчайшие организмы традиционно устойчивы, за исключением Haemophilus ducreyi и Pasteurella multocida. В отношении вирусов (возбудителей гриппа, полиомиелита, оспы и др.), микобактерий туберкулеза, возбудителя амебиаза, риккетсий, грибов пенициллины— неэффективны.

Бензилпенициллин активен основным образом в отношении грамположительных кокков. Диапазоны бактерицидного деяния бензилпенициллина и феноксиметилпенициллина фактически схожи.

Но бензилпенициллин в 5–10 раз наиболее активен, чем феноксиметилпенициллин в отношении чувствительных Neisseria spp. и неких анаэробов. Феноксиметилпенициллин назначают при инфекциях средней степени тяжести. Активность препаратов пенициллина определяют биологическим методом по бактерицидному действию на определенный штамм золотистого стафилококка. За единицу деяния (1ЕД) принимают активность 0,5988 мкг химически незапятанной кристаллической натриевой соли бензилпенициллина.

Значимыми недочетами бензилпенициллина являются его неустойчивость к бета-лактамазам (при ферментативном расщеплении бета-лактамного кольца бета-лактамазами (пенициллиназами) с образованием пенициллановой кислоты антибиотик теряет свою противомикробную активность), незначимая абсорбция в желудке (обусловливает необходимость инъекционных путей введения) и относительно низкая активность в отношении большинства грамотрицательных микроорганизмов.

В обыденных критериях препараты бензилпенициллина плохо попадают в ликвор, но при воспалении мозговых оболочек проницаемость через ГЭБ возрастает.

Бензилпенициллин, применяемый в виде отлично растворимых натриевой и калиевой солей, действует кратковременно— 3–4 ч, т.к.

быстро выводится из организма, и это просит нередких инъекций. В связи с сиим для внедрения в мед практике были предложены плохо растворимые соли бензилпенициллина (в т.ч. новокаиновая соль) и бензатина бензилпенициллин.

Пролонгированные формы бензилпенициллина, либо депо-пенициллины: Бициллин-1 (бензатина бензилпенициллин), а также комбинированные ЛС на их основе— Бициллин-3 (бензатина бензилпенициллин + бензилпенициллин натрия + бензилпенициллина новокаиновая соль), Бициллин-5 (бензатина бензилпенициллин + бензилпенициллина новокаиновая соль), представляют собой суспензии, которые можно вводить лишь внутримышечно.

Они медлительно всасываются из места введения, создавая депо в мышечной ткани. Это дозволяет поддерживать концентрацию антибиотика в крови существенное время и уменьшить, таковым образом, частоту введения препарата.

Все соли бензилпенициллина юзаются парентерально, т.к. они разрушаются в кислой среде желудка. Из природных пенициллинов кислотостабильными качествами, хотя и в слабенькой степени, владеет лишь феноксиметилпенициллин (пенициллинV). Феноксиметилпенициллин по хим строению различается от бензилпенициллина наличием в молекуле феноксиметильной группы заместо бензильной.

Бензилпенициллин используют при инфекциях, вызванных стрептококками, включая Streptococcus pneumoniae (внебольничная пневмония, менингит), Streptococcus pyogenes (стрептококковый тонзиллит, импетиго, рожа, скарлатина, эндокардит), при менингококковых инфекциях.

Бензилпенициллин является антибиотиком выбора при лечении дифтерии, газовой гангрены, лептоспироза, заболевания Лайма.

Бициллины показаны, в первую очередь, при необходимости долгого поддержания действенных концентраций в организме. Они используются при сифилисе и остальных заболеваниях, вызываемых бледноватыми трепонемами (фрамбезия), стрептококковых инфекциях (исключая инфекции, вызванные стрептококками группы В)— острый тонзиллит, скарлатина, раневые инфекции, рожистое воспаление, ревматизм, лейшманиоз.

В 1957 г. из природных пенициллинов была выделена 6-аминопенициллановая кислота и на ее базе начаты разработки полусинтетических препаратов.

6-Аминопенициллановая кислота— база молекулы всех пенициллинов («пенициллиновое ядро»)— сложное гетероциклическое соединение, состоящее из 2-ух колец: тиазолидинового и бета-лактамного.

С бета-лактамным кольцом связан боковой радикал, определяющий значительные фармакологические характеристики образующейся при этом молекулы продукта. У природных пенициллинов строение радикала зависит от состава среды, на которой растут Penicillium spp.

Полусинтетические пенициллины получают методом хим модификации, присоединяя разные радикалы к молекуле 6-аминопенициллановой кислоты. Таковым образом были получены пенициллины, владеющие определенными свойствами:

— устойчивые к действию пенициллиназ (бета-лактамаз);

— кислотоустойчивые, действенные при назначении внутрь;

— владеющие широким диапазоном действия.

Изоксазолпенициллины (изоксазолиловые пенициллины, пенициллиназостабильные, антистафилококковые пенициллины).

Большая часть стафилококков вырабатывают специфичный фермент бета-лактамазу (пенициллиназу) и резистентны к бензилпенициллину (пенициллиназообразующими являются 80–90% штаммов Staphylococcus aureus).

Основным антистафилококковым ЛС является оксациллин. Группа пенициллиназоустойчивых ЛС включает также клоксациллин, флуклоксациллин, метициллин, нафциллин и диклоксациллин, которые вследствие высочайшей токсичности и/или малой эффективности не отыскали клинического применения.

Спектр бактерицидного деяния оксациллина подобен диапазону деяния бензилпенициллина, но благодаря стойкости оксациллина к пенициллиназе он активен в отношении пенициллиназообразующих стафилококков, устойчивых к бензилпенициллину и феноксиметилпенициллину, а также резистентных к остальным антибиотикам.

По активности в отношении грамположительных кокков (в т.ч.

стафилококков, не вырабатывающих бета-лактамазу) изоксазолпенициллины, в т.ч. оксациллин, существенно уступают природным пенициллинам, потому при заболеваниях, возбудителями которых являются чувствительные к бензилпенициллину мельчайшие организмы, они наименее эффективны по сопоставлению с крайним. Оксациллин не проявляет активности в отношении грамотрицательных микробов (кроме Neisseria spp.), анаэробов. В связи с сиим ЛС данной для нас группы показаны лишь в тех вариантах, когда понятно, что зараза вызвана пенициллиназообразующими штаммами стафилококков.

Основные фармакокинетические отличия изоксазолпенициллинов от бензилпенициллина:

— скорое, но не полное (30–50%) всасывание из ЖКТ.

Можно использовать эти лекарства как парентерально (в/м, в/в), так и вовнутрь, но за 1–1,5 ч до пищи, т.к. у них низкая устойчивость к соляной кислоте;

— высочайшая степень связывания с альбумином плазмы (90–95%) и невозможность удаления изоксазолпенициллинов из организма при гемодиализе;

— не лишь почечная, но и печеночная экскреция, отсутствие необходимости корректировки режима дозирования при легкой почечной недостаточности.

Основное клиническое значение оксациллина— исцеление стафилококковых зараз, вызванных пенициллинорезистентными штаммами Staphylococcus aureus (кроме зараз, вызванных methicillin-resistant Staphylococcus aureus, MRSA).

Следует учесть, что в стационарах всераспространены штаммы Staphylococcus aureus, резистентные к оксациллину и метициллину (метициллин— 1-ый пенициллиназоустойчивый пенициллин, снят с производства). Нозокомиальные и внебольничные штаммы Staphylococcus aureus, резистентные к оксациллину/метициллину, традиционно являются полирезистентными— они резистентны ко всем иным бета-лактамам, а также нередко к макролидам, аминогликозидам, фторхинолонам. Препараты выбора при инфекциях, вызванных MRSA,— ванкомицин либо линезолид.

Нафциллин незначительно активнее оксациллина и остальных устойчивых к пенициллиназе пенициллинов (но наименее активен, чем бензилпенициллин).

Нафциллин просачивается через ГЭБ (его концентрация в спинно-мозговой воды достаточна для исцеления стафилококкового менингита), выводится в большей степени с желчью (максимальная концентрация в желчи намного превосходит сывороточную), в наименьшей степени— почками. Может быть применение вовнутрь и парентерально.

Амидинопенициллины— это пенициллины узенького диапазона деяния, но с преимущественной активностью в отношении грамотрицательных энтеробактерий. Препараты амидинопенициллинов (амдиноциллин, пивамдиноциллин, бакамдиноциллин, ацидоциллин) не зарегистрированы в России.

Пенициллины с расширенным диапазоном активности

В согласовании с классификацией, представленной Д.А.Харкевичем, полусинтетические лекарства широкого диапазона деяния разделяются на последующие группы:

I.

Препараты, не действующие на синегнойную палочку:

— Аминопенициллины: ампициллин, амоксициллин.

II. Препараты, активные в отношении синегнойной палочки:

— Карбоксипенициллины: карбенициллин, тикарциллин, карфециллин;

— Уреидопенициллины: пиперациллин, азлоциллин, мезлоциллин.

Аминопенициллины— лекарства широкого диапазона деяния. Все они разрушаются бета-лактамазами как грамположительных, так и грамотрицательных бактерий.

В мед практике обширно используются амоксициллин, ампициллин. Ампициллин— родоначальник группы аминопенициллинов. В отношении грамположительных микробов ампициллин, как и все полусинтетические пенициллины, уступает по активности бензилпенициллину, но превосходит оксациллин.

Ампициллин и амоксициллин имеют близкие диапазоны деяния.

По сопоставлению с природными пенициллинами антимикробный диапазон ампициллина и амоксициллина распространяется на чувствительные штаммы энтеробактерий, Escherichia coli, Proteus mirabilis, Salmonella spp., Shigella spp., Haemophilus influenzae; лучше природных пенициллинов действуют на Listeria monocytogenes и чувствительные энтерококки.

Из всех пероральных бета-лактамов амоксициллин владеет большей активностью в отношении Streptococcus pneumoniae, устойчивого к природным пенициллинам.

Ампициллин не эффективен в отношении пенициллиназообразующих штаммов Staphylococcus spp., всех штаммов Pseudomonas aeruginosa, большинства штаммов Enterobacter spp., Proteus vulgaris (индолпозитивный).

Выпускаются комбинированные препараты, к примеру Ампиокс (ампициллин + оксациллин).

Сочетание ампициллина либо бензилпенициллина с оксациллином является оптимальным, т.к. диапазон деяния при таком сочетании становится наиболее широким.

Отличием амоксициллина (являющегося одним из ведущих пероральных антибиотиков) от ампициллина является его фармакокинетический профиль: при приеме вовнутрь амоксициллин наиболее быстро и отлично всасывается в кишечном тракте (75–90%), чем ампициллин (35–50%), биодоступность не зависит от приема еды. Амоксициллин лучше просачивается в некие ткани, в т.ч. в бронхолегочную систему, где его концентрации в 2 раза превосходят концентрации в крови.

Наиболее значительные отличия фармакокинетических характеристик аминопенициллинов от бензилпенициллина:

— возможность назначения внутрь;

— незначимое связывание с белками плазмы— 80% аминопенициллинов остаются в крови в вольной форме— и не плохое проникновение в ткани и воды организма (при менингите концентрации в спинно-мозговой воды могут составлять 70–95% концентраций в крови);

— кратность назначения комбинированных препаратов— 2–3 раза в сутки.

Основные показания для назначения аминопеницилллинов— инфекции верхних дыхательных путей и лор-органов, инфекции почек и мочевыводящих путей, инфекции ЖКТ, эрадикация Helicobacter pylori (амоксициллин), менингит.

Особенностью ненужного деяния аминопенициллинов является развитие «ампициллиновой» сыпи, представляющей собой макулопапулезную сыпь неаллергической природы, которая быстро проходит при отмене препарата.

Одним из противопоказаний к назначению аминопенициллинов является инфекционный мононуклеоз.

Антисинегнойные пенициллины

К ним относят карбоксипенициллины (карбенициллин, тикарциллин) и уреидопенициллины (азлоциллин, пиперациллин).

Карбоксипенициллины— это лекарства, имеющие диапазон противомикробного деяния, сходный с аминопенициллинами (за исключением деяния на Pseudomonas aeruginosa). Карбенициллин— 1-ый антисинегнойный пенициллин, по активности уступает остальным антипсевдомонадным пенициллинам.

Карбоксипенициллины действуют на синегнойную палочку (Pseudomonas aeruginosa) и индолположительные виды протея (Proteus spp.), устойчивые к ампициллину и остальным аминопенициллинам. Клиническое значение карбоксипенициллинов в настоящее время миниатюризируется. Хотя они и имеют широкий диапазон деяния, но неактивны в отношении большой части штаммов Staphylococcus aureus, Enterococcus faecalis, Klebsiella spp., Listeria monocytogenes. Практически не проходят через ГЭБ. Кратность назначения— 4 раза в день.

Быстро развивается вторичная резистентность микроорганизмов.

Уреидопенициллины— это также антисинегнойные лекарства, их диапазон деяния совпадает с карбоксипенициллинами. Самое активное ЛС из данной группы— пиперациллин. Из ЛС данной для нас группы лишь азлоциллин сохраняет свое значение в мед практике.

Уреидопенициллины наиболее активны, чем карбоксипенициллины в отношении Pseudomonas aeruginosa. Их юзают и при лечении зараз, вызванных Klebsiella spp.

Все антисинегнойные пенициллины разрушаются бета-лактамазами.

Фармакокинетические индивидуальности уреидопенициллинов:

— вводят лишь парентерально (в/м и в/в);

— в экскреции принимают роль не лишь почки, но и печень;

— кратность применения— 3 раза в сутки;

— быстро развивается вторичная резистентность бактерий.

Ввиду возникновения штаммов с высочайшей резистентностью к антисинегнойным пенициллинам и отсутствии преимуществ перед иными антибиотиками антисинегнойные пенициллины фактически утратили свое значение.

Основными показаниями для этих 2-ух групп антисинегнойных пенициллинов являются нозокомиальные инфекции, вызванные чувствительными штаммами Pseudomonas aeruginosa, в композиции с аминогликозидами и фторхинолонами.

Пенициллины и остальные бета-лактамные лекарства владеют высочайшей противомикробной активностью, но ко почти всем из них может развиваться резистентность микроорганизмов.

Эта резистентность обоснована способностью микроорганизмов продуцировать специальные ферменты— бета-лактамазы (пенициллиназы), которые разрушают (гидролизуют) бета-лактамное кольцо пенициллинов, что лишает их бактерицидной активности и приводит к развитию устойчивых штаммов микроорганизмов.

Некоторые полусинтетические пенициллины устойчивы к действию бета-лактамаз.

Не считая того, для преодоления полученной стойкости были разработаны соединения, способные необратимо ингибировать активность этих ферментов, т.н. ингибиторы бета-лактамаз. Они юзаются при разработке ингибиторозащищенных пенициллинов.

Ингибиторы бета-лактамаз, подобно пенициллинам, являются бета-лактамными соединениями, но сами по для себя владеют малой бактерицидной активностью. Эти вещества необратимо связываются с бета-лактамазами и инактивируют эти ферменты, тем самым защищая бета-лактамные лекарства от гидролиза. Ингибиторы бета-лактамаз более активны в отношении бета-лактамаз, кодируемых плазмидными генами.

Ингибиторозащищенные пенициллины представляют собой комбинацию антибиотика пенициллинового ряда со специфичным ингибитором бета-лактамаз (клавулановая кислота, сульбактам, тазобактам).

Ингибиторы бета-лактамаз без помощи других не используются, а юзаются в композиции с бета-лактамами. Такое сочетание дозволяет повысить устойчивость антибиотика и его активность в отношении микроорганизмов, продуцирующих эти ферменты (бета-лактамазы): Staphylococcus aureus, Haemophilus influenzae,Moraxella catarrhalis, Neisseria gonorrhoeae, Escherichia coli, Klebsiella spp., Proteus spp., анаэробов, в т.ч.Bacteroides fragilis. В итоге, резистентные к пенициллинам штаммы микроорганизмов стают чувствительными к комбинированному ЛС. Диапазон бактерицидной активности ингибиторозащищенных бета-лактамов соответствует диапазону содержащихся в их составе пенициллинов, различается только уровень полученной стойкости.

Ингибиторозащищенные пенициллины используют для исцеления зараз различной локализации и для периоперационной профилактики в абдоминальной хирургии.

К ингибиторозащищенным пенициллинам относятся амоксициллин/клавуланат, ампициллин/сульбактам, амоксициллин/сульбактам, пиперациллин/тазобактам, тикарциллин/клавуланат. Тикарцилин/клавуланат владеет антисинегнойной активностью и активен в отношении Stenotrophomonas maltophilia. Сульбактам имеет свою бактерицидную активность в отношении грамотрицательных кокков семейства Neisseriaceae и семейства неферментирующих микробов Acinetobacter.

Показания к применению пенициллинов

Пенициллины используют при инфекциях, вызванных чувствительными к ним возбудителями.

В большей степени они юзаются при инфекциях верхних дыхательных путей, при лечении ангины, скарлатины, отита, сепсиса, сифилиса, гонореи, зараз ЖКТ, зараз мочевыводящих путей и др.

Применять пенициллины нужно лишь по назначению и под наблюдением доктора. Нужно держать в голове, что применение недостающих доз пенициллинов (как и остальных антибиотиков) либо очень раннее прекращение исцеления может приводить к развитию устойчивых штаммов микроорганизмов (особенно это касается природных пенициллинов). При возникновении резистентности следует продолжить терапию иными антибиотиками.

Применение пенициллинов в офтальмологии. В офтальмологии пенициллины используются местно в виде инстилляций, субконъюнктивальных и интравитреальных инъекций.

Пенициллины плохо проходят через гематоофтальмический барьер. На фоне воспалительного процесса их проникновение во внутренние структуры глаза увеличивается и концентрации в них добиваются терапевтически важных. Так, при закапывании в конъюнктивальный мешок терапевтические концентрации пенициллинов определяются в строме роговицы, при местном применении во воду передней камеры фактически не попадают. При субконъюнктивальном внедрении ЛС определяются в роговице и влаге передней камеры глаза, в стекловидном теле— концентрации ниже терапевтических.

Растворы для местного внедрения готовят ex tempore. Используют пенициллины для исцеления гонококкового конъюнктивита (бензилпенициллин), кератита (ампициллин, бензилпенициллин, оксациллин, пиперациллин и др.), каналикулита, в особенности вызванного актиномицетами (бензилпенициллин, феноксиметилпенициллин), абсцесса и флегмоны орбиты (ампициллин/клавуланат, ампициллин/сульбактам, феноксиметилпенициллин и пр.) и остальных болезней глаз.

Не считая того, пенициллины юзают для профилактики инфекционных осложнений при травмах век и орбиты, в особенности при проникновении инородного тела в ткани орбиты (ампициллин/клавуланат, ампициллин/сульбактам и др.).

Применение пенициллинов в урологической практике. В урологической практике из антибиотиков-пенициллинов обширно используются ингибиторозащищенные препараты (использование природных пенициллинов, а также применение полусинтетических пенициллинов в качестве препаратов выбора считается не оправданным вследствие высочайшего уровня стойкости уропатогенных штаммов.

Побочное и токсическое действие пенициллинов. Пенициллины владеют самой низкой токсичностью в ряду лекарств и большой широтой терапевтического деяния (особенно природные).

Большая часть суровых побочных эффектов соединены с гиперчувствительностью к ним. Аллергические реакции отмечаются у значимого числа нездоровых (по различным м, от 1 до 10%). Пенициллины почаще, чем препараты остальных фармакологических групп, являются предпосылкой фармацевтической аллергии. У пациентов, имевших аллергические реакции на введение пенициллинов в анамнезе, при следующем применении эти реакции отмечаются в 10–15% случаев. Наименее чем у 1% людей, у которых ранее не отмечалось схожих реакций, возникает аллергическая реакция на пенициллин при повторном введении.

Пенициллины могут вызвать аллергическую реакцию в хоть какой дозе и хоть какой фармацевтической форме.

При использовании пенициллинов возможны как аллергические реакциинемедленного типа, так и замедленного.

Считают, что аллергическая реакция на пенициллины связана, основным образом, с промежным продуктом их метаболизма— пенициллоиновой группой. Она именуется большой антигенной детерминантой и появляется при разрыве бета-лактамного кольца. К малым антигенным детерминантам пеннициллинов относятся, в частности, неизмененные молекулы пенициллинов, бензилпенициллоат. Они образуются in vivo, но определяются также в растворах пенициллинов, приготовленных для введения. Считают, что ранешние аллергические реакции на пенициллины опосредованы, основным образом, IgE-антителами к малым антигенным детерминантам, отсроченные и поздние (крапивница)— традиционно IgE-антителами к большой антигенной детерминанте.

Реакции гиперчувствительности обоснованы образованием в организме антител и традиционно появляются через несколько дней опосля начала внедрения пенициллина (сроки могут колебаться от пары минут до пары недель).

В ряде случаев аллергические реакции появляются в виде кожной сыпи, дерматита, лихорадки. В наиболее томных вариантах эти реакции появляются отеком слизистых оболочек, артритом, артралгией, поражением почек и иными нарушениями. Возможны анафилактический шок, бронхоспазм, боль в области животика, отек мозга и остальные проявления.

Тяжелая аллергическая реакция является абсолютным противопоказанием к введению пенициллинов в предстоящем. Пациенту нужно разъяснить, что даже маленькое количество пенициллина, попавшее в организм с едой либо при проведении кожной пробы, может оказаться для него смертельно опасным.

Иногда единственным симптомом аллергической реакции на пенициллины является лихорадка (по нраву бывает неизменной, ремиттирующей либо перемежающейся, время от времени сопровождается ознобом).

Лихорадка традиционно исчезает через 1–1,5 суток опосля отмены продукта, но время от времени может держаться несколько дней.

Для всех пенициллинов характерны перекрестная сенсибилизация и перекрестные аллергические реакции. Любые препараты, содержащие пенициллин, включая косметические средства, и пищевые продукты, могут вызывать сенсибилизацию.

Пенициллины могут вызывать разные побочные и токсические эффекты неаллергической природы. К ним относятся: при приеме внутрь— раздражающее действие, в т.ч.

глоссит, стоматит, тошнота, диарея; при в/м введении— болевые чувства, инфильтрат, асептический некроз мышц; при в/в введении— флебит, тромбофлебит.

Возможно увеличение рефлекторной возбудимости ЦНС. При использовании больших доз могут возникать нейротоксические эффекты: галлюцинации, абсурд, нарушение регуляции АД, судороги. Судорожные припадки наиболее вероятны у нездоровых, получающих высочайшие дозы пенициллина и/или у пациентов с томными нарушениями функции печени.

Из-за риска томных нейротоксических реакций пенициллины нельзя вводить эндолюмбально (за исключением бензилпенициллина натриевой соли, которую вводят очень осторожно, по жизненным показаниям).

При лечении пенициллинами может быть развитие суперинфекции, кандидоза полости рта, влагалища, пищеварительного дисбактериоза. Пенициллины (чаще ампициллин) могут вызывать антибиотико-ассоциированную диарею.

Применение ампициллина приводит к возникновению «ампициллиновой» сыпи (у 5–10% пациентов), сопровождающейся зудом, лихорадкой.

Этот побочный эффект почаще возникает на 5–10-й день внедрения огромных доз ампициллина у деток с лимфаденопатией и вирусными инфекциями либо при сопутствующем приеме аллопуринола, а также практически у всех пациентов с инфекционным мононуклеозом.

Специфичными побочными реакциями при применении бициллинов являются местные инфильтраты и сосудистые отягощения в виде синдромов Онэ (ишемия и гангрена конечностей при случайном внедрении в артерию) либо Николау (эмболия легочных и мозговых сосудов при попадании в вену).

При использовании оксациллина возможны гематурия, протеинурия, интерстициальный нефрит. Применение антисинегнойных пенициллинов (карбоксипенициллины, уреидопенициллины) может сопровождаться возникновением аллергических реакций, симптомов нейротоксичности, острого интерстициального нефрита, дисбактериоза, тромбоцитопении, нейтропении, лейкопении, эозинофилии.

При применении карбенициллинавозможен геморрагический синдром. Комбинированные ЛС, содержащие клавулановую кислоту, могут вызвать острое поражение печени.

Применение при беременности. Пенициллины проходят через плаценту. Хотя адекватных и строго контролируемых исследований сохранности у людей не проведено, пенициллины, в т.ч. ингибиторозащищенные, обширно используются у беременных дам, при этом осложнений не зарегистрировано.

В исследованиях на лабораторных животных при внедрении пенициллинов в дозах, в 2–25 (для различных пенициллинов) превосходящих терапевтические, нарушений фертильности и влияния на репродуктивную функцию не найдено.

Тератогенных, мутагенных, эмбриотоксических параметров при внедрении пенициллинов животным не выявлено.

В согласовании с признанными в мире советами FDA (Food and Drug istration), определяющими возможность внедрения ЛС при беременности, препараты группы пенициллинов по действию на плод относятся к категории BFDA (изучение репродукции на животных не выявило неблагоприятного деяния ЛС на плод, а адекватных и строго контролируемых исследований у беременных дам не проведено).

При назначении пенициллинов при беременности следует (как и для всех остальных средств) учесть срок беременности.

В процессе терапии нужно строго контролировать состояние мамы и плода.

Применение в период грудного вскармливания. Пенициллины попадают в грудное молоко. Хотя значимых осложнений у человека не записанно, применение пенициллинов кормящими матерями может приводить к сенсибилизации малыша, изменению пищеварительной микрофлоры, диарее, развитию кандидоза и возникновению кожной сыпи у грудных детей.

Педиатрия. При использовании пенициллинов у деток специфичных педиатрических заморочек не записанно, но следует иметь в виду, что недостаточно развитая функция почек у новорожденных и малышей ранешнего возраста может приводить к кумуляции пенициллинов (в связи с сиим отмечается завышенный риск нейротоксического деяния с развитием судорог).

Гериатрия. Специфичных гериатрических заморочек при применении пенициллинов не записанно.

Но следует держать в голове о том, что у пожилых людей наиболее вероятны возрастные нарушения функции почек, в связи с чем может потребоваться корректировка дозы.

Нарушение функции почек и печени. При почечной/печеночной дефицитности возможна кумуляция. При умеренной и тяжеленной дефицитности функции почек и/или печени требуется корректировка дозы и повышение периодов меж введениями антибиотика.

Взаимодействие пенициллинов с иными ЛС. Антибактериальные лекарства (в т.ч. цефалоспорины, циклосерин, ванкомицин, рифампицин, аминогликозиды) оказывают синергическое действие, бактериостатические лекарства (в т.ч.

макролиды, хлорамфеникол, линкозамиды, тетрациклины)— антагонистическое. Нужно соблюдать осторожность при сочетании пенициллинов, активных в отношении синегнойной палочки (Pseudomonas aeruginosa), с антикоагулянтами и антиагрегантами (потенциальный риск завышенной кровоточивости). Не рекомендуется соединять пенициллины с тромболитиками. При сочетании с сульфаниламидами может быть ослабление антибактериального эффекта.

Пероральные пенициллины могут снижать эффективность пероральных контрацептивов вследствие нарушения энтерогепатической циркуляции эстрогенов. Пенициллины могут замедлять выведение из организма метотрексата (ингибируют его канальцевую секрецию). При сочетании ампициллина с аллопуринолом увеличивается возможность возникновения кожной сыпи. Юзание больших доз калиевой соли бензилпенициллина в сочетании с калийсберегающими диуретиками, продуктами калия либо ингибиторами АПФ увеличивает риск гиперкалиемии. Пенициллины фармацевтически несовместимы с аминогликозидами.

В связи с тем, что при продолжительном пероральном приеме лекарств может быть подавлена пищеварительная микрофлора, вырабатывающая витамины В1, В6, В12, РР, нездоровым для профилактики гиповитаминоза целенаправлено назначать витамины группы В.

В заключение следует отметить, что пенициллины— это крупная группа природных и полусинтетических лекарств, владеющих антибактериальным эффектом.

Бактерицидное действие соединено с нарушением синтеза пептидогликана клеточной стены. Эффект обоснован инактивацией фермента транспептидазы— 1-го из пенициллинсвязывающих белков, расположенных на внутренней мембране клеточной стены микробов, принимающего роль на поздних шагах ее синтеза. Различия меж пенициллинами соединены с чертами их диапазона деяния, фармакокинетическими качествами и диапазоном ненужных эффектов.

За несколько 10-ов лет удачного использования пенициллинов появились препядствия, связанные с их неверным применением.

Так, профилактическое назначение пенициллинов при риске бактериальной инфекции нередко является необоснованным. Неверный режим лечения— неверный подбор дозы (слишком высочайшая либо очень низкая) и кратности введения может приводить к развитию побочных эффектов, понижению эффективности и развитию фармацевтической устойчивости.

Так, в настоящее время большая часть штаммов Staphylococcus spp. устойчивы к природным пенициллинам. В крайние годы увеличивается частота обнаружения устойчивых штаммов Neisseria gonorrhoeae.

Основной механизм полученной резистентности к пенициллинам связан с продукцией бета-лактамаз.

Для преодоления обширно всераспространенной посреди микроорганизмов полученной стойкости были разработаны соединения, способные необратимо подавлять активность этих ферментов, т.н. ингибиторы бета-лактамаз— клавулановая кислота (клавуланат), сульбактам и тазобактам. Они юзаются при разработке комбинированных (ингибиторозащищенных) пенициллинов.

Следует держать в голове, что выбор того либо другого бактерицидного продукта, в т.ч. пенициллина, должен быть обоснован, до этого всего, чувствительностью к нему возбудителя, вызвавшего данное болезнь, а также отсутствием противопоказаний к его назначению.

Пенициллины— 1-ые лекарства, которые стали применяться в медицинской практике.

Невзирая на обилие современных противомикробных средств, в т.ч. цефалоспоринов, макролидов, фторхинолонов, пенициллины до реального времени остаются одной из главных групп бактерицидных средств, используемых при лечении инфекционных заболеваний.


Препараты

Препаратов — 2006; Торговых заглавий — 81; Действующих веществ — 11

Отвечаем на самые популярные вопросики о антибиотиках.

Антибиотики неописуемо эффективны при лечении почти всех болезней, но нередко при их приёме возникают побочные реакции.

Это приводит к ограничению их назначения и возникновению множества вопросиков, связанных с их применением. Свойкировский разбирался в самых фаворитных из них.

Вызывают ли лекарства привыкание и какие бывают последствия

В обычном смысле привыкания, по типу никотиновой зависимости, лекарства не вызывают. В этом случае мы сталкиваемся с явлением резистентности — стойкости микроорганизмов к лекарствам. Потому тут уместнее говорить о привыкании микробов к лекарству.

Последствием резистентности становится невосприимчивость микробов к действию лекарств. Это дозволяет им жить в организме человека и сохранять своё действие даже во время исцеления.

Процесс излечения при этом затягивается, и заболевание нередко перебегает в приобретенную форму. В особенности небезопасно это в случае тяжёлых зараз с поражением жизненно принципиальных органов. Промедление в начале исцеления может привести к летальному исходу.

Развитие полиантибиотикорезистентности

Полиантибиотикорезистентность — это устойчивость микроорганизмов к целой группе лекарств (производные пенициллина, цефалоспорины, тетрациклины и др.).

В таковых вариантах назначают лекарства резерва.

Обычно развитие полиантибиотикорезистентности типично для внутрибольничной стафилококковой и стрептококковой зараз из-за мутации и приспособляемости микроорганизмов к условиям окружающей среды либо бесконтрольного нередкого исцеления антибиотиками главных групп.

Последствия неверной антибиотикотерапии

Основные принципы бактерицидной терапии разработаны уже издавна, но ошибки всё же случаются.

Часто это вина самих пациентов, которые часто практикуют как неверный приём лекарств, так и совсем бесконтрольный.

Бесконтрольный приём — это самостоятельное назначение терапии, без консультации доктора. Неверный приём заключается в неправильной дозе, кратности приёма и продолжительности курса. Как 1-ый, так и 2-ой чреваты одними и теми же последствиями.

К вероятным осложнениям относятся аллергия, дисбактериоз, токсические реакции, понижение иммунитета, развитие стойкости микробов (резистентности).

Почему бывает аллергия на антибиотики

Аллергия на лекарства встречается у пациентов хоть какого возраста.

Как такой единой предпосылки развития аллергии на такие препараты не существует. Наращивают риск гиперчувствительности последующие факторы:

  1. наличие аллергии на что-либо другое (продукты питания, пыльцу, шерсть и пр.);

  2. наличие сопутствующей патологии (ВИЧ, мононуклеоз, подагра и др.);

  3. генетическая предрасположенность.

Аллергия на лекарства может проявляться как местными признаками, так и общими, затрагивая весь организм. Крайние характерны для людей среднего возраста, у которых реакция наиболее выражена, чем у деток и пожилых людей. Но аллергия на лекарства далековато не постоянно протекает тяжело.

Почаще всего это местные кожные реакции: крапивница, отёки, сыпь, фотосенсибилизация (реакция кожи на солнечный свет).

Чаще всего аллергию на лекарства лечат:

  1. Chang Y.S., Huang F.C., Tseng S.H., Hsu C.K., Ho C.L., Sheu H.M. Erythema multiforme, Stevens–Johnson syndrome, and toxic epidermal necrolysis: acute ocular manifestations, causes, and management. Cornea 2007; 26(2): 123–129, http://dx.doi.org/10.1097/ico.0b013e31802eb264.
  2. Koransky R., Ferastraoaru D., Jerschow E. Single nonsteroidal anti-inflammatory drug induced serum sickness-like reaction to naproxen in a patient able to tolerate both aspirin and ibuprofen. J Allergy Clin Immunol Pract 2016; 4(1): 160–161, http://dx.doi.org/10.1016/j.jaip.2015.07.019.
  3. Ferrusquía J., Pérez-Martínez I., Gómez de la Torre R., Fernández-Almira M.L., de Francisco R., Rodrigo L., Riestra S.

    Gastroenterology case report of mesalazine-induced cardiopulmonary hypersensitivity. World J Gastroenterol 2015; 21(13): 4069–4077, http://dx.doi.org/10.3748/wjg.v21.i13.4069.

  4. Shear N.H., Spielberg S.P. Anticonvulsant hypersensitivity syndrome. In vitro assessment of risk. J Clin Invest 1988; 82(6): 1826–1832, http://dx.doi.org/10.1172/JCI113798.
  5. Grigiene G., Norkūnienė J., Kvedariene V. The time delay between drug intake and bronchospasm for nonsteroidal antiinflammatory drugs sensitive patients.

    World Allergy Organ J 2010; 3(12): 266–270, http://dx.doi.org/10.1097/wox.0b013e3181fdfc5f.

  6. Bousquet P.J., Gaeta F., Bousquet-Rouanet L., Lefrant J.Y., Demoly P., Romano A. Provocation tests in diagnosing drug hypersensitivity. Curr Pharm Des 2008; 14(27): 2792–2802, http://dx.doi.org/10.2174/138161208786369731.
  7. Segal A.R., Doherty K.M., Leggott J., Zlotoff B. Cutaneous reactions to drugs in children. Pediatrics 2007; 120(4): e1082–e1096, http://dx.doi.org/10.1542/peds.2005-2321.
  8. Российская ассоциация аллергологов и клиничес­ких иммунологов.

    Федеральные клинические рекомен­дации по анафилактическому шоку. М; 2013.

  9. de Araujo E., Dessirier V., Laprée G., Valeyrie-Allanore L., Ortonne N., Stathopoulos E.N., Bagot M., Bensussan A., Mockenhaupt M., Roujeau J.C., Tsapis A. Death ligand TRAIL, secreted by CD1a+ and CD14+ cells in blister fluids, is involved in killing keratinocytes in toxic epidermal necrolysis. Exp Dermatol 2011; 20(2): 107–112, http://dx.doi.org/10.1111/j.1600-0625.2010.01176.x.
  10. Kränke B., Aberer W. Skin testing for IgE-mediated drug allergy. Immunol Allergy Clin North Am 2009; 29(3): 503–516, http://dx.doi.org/10.1016/j.iac.2009.04.003.
  11. Leuppi J.D., Schnyder P., Hartmann K., Reinhart W.H., Kuhn M.

    Drug-induced bronchospasm: analysis of 187 spontaneously reported cases. Respiration 2001; 68(4): 345–351, http://dx.doi.org/10.1159/000050525.

  12. Jacquier J., Chik C.L., Senior P.A. A practical, clinical approach to the assessment and management of suspected insulin allergy. Diabet Med 2013; 30(8): 977–985, http://dx.doi.org/10.1111/dme.12194.
  13. Rojko J.L., Evans M.G., Price S.A., Han B., Waine G., DeWitte M., Haynes J., Freimark B., Martin P., Raymond J.T., Evering W., Rebelatto M.C., Schenck E., Horvath C.

    Formation, clearance, deposition, pathogenicity, and identification of biopharmaceutical-related immune complexes: review and case studies. Toxicol Pathol 2014; 42(4): 725–764, http://dx.doi.org/10.1177/0192623314526475.

  14. Министерство здравоохранения Русской Федера­ции. Альянс педиатров Рф. Федеральные клинические советы по оказанию мед помощи детям с многоформной экссудативной эритемой и токсикодермией. M; 2015.
  15. Ayuso P., Blanca-López N., Doña I., Torres M.J., Guéant-Rodríguez R.M., Canto G., Sanak M., Mayorga C., Guéant J.L., Blanca M., Cornejo-García J.A.

    Какая группа лекарств почаще вызывает аллергические реакции

    Advanced phenotyping in hypersensitivity drug reactions to NSAIDs. Clin Exp Allergy 2013; 43(10): 1097–1109, http://dx.doi.org/10.1111/cea.12140.

  16. Cacoub P., Musette P., Descamps V., Meyer O., Speirs C., Finzi L., Roujeau J.C. The DRESS syndrome: a literature review. Am J Med 2011; 124(7): 588–597, http://dx.doi.org/10.1016/j.amjmed.2011.01.017.
  17. Fontaine C., Mayorga C., Bousquet P.J., Arnoux B., Torres M.J., Blanca M., Demoly P. Relevance of the determination of serum-specific IgE antibodies in the diagnosis of immediate beta-lactam allergy.

    Allergy 2007; 62(1): 47–52, http://dx.doi.org/10.1111/j.1398-9995.2006.01268.x.

  18. десенсибилизацией – введением лекарства равномерно, начиная с малой дозы, со временем доводя до терапевтической.

  19. Macy E., Ho N.J.

    Какая группа лекарств почаще вызывает аллергические реакции

    Multiple drug intolerance syndrome: prevalence, clinical characteristics, and management. Ann Allergy Asthma Immunol 2012; 108(2): 88–93, http://dx.doi.org/10.1016/j.anai.2011.11.006.

  20. Hompes S., Köhli A., Nemat K., Scherer K., Lange L., Rueff F., Rietschel E., Reese T., Szepfalusi Z., Schwerk N., Beyer K., Hawranek T., Niggemann B., Worm M. Provoking allergens and treatment of anaphylaxis in children and adolescents — data from the anaphylaxis registry of German-speaking countries. Pediatr Allergy Immunol 2011; 22(6): 568–574, http://dx.doi.org/10.1111/j.1399-3038.2011.01154.x.
  21. Chung W.H., Hung S.I., Hong H.S., Hsih M.S., Yang L.C., Ho H.C., Wu J.Y., Chen Y.T.

    Medical genetics: a marker for Stevens–Johnson syndrome. Nature 2004; 428(6982): 486, http://dx.doi.org/10.1038/428486a.

  22. Flowers H., Brodell R., Brents M., Wyatt J.P. Fixed drug eruptions: presentation, diagnosis, and management. South Med J 2014; 107(11): 724–727, http://dx.doi.org/10.14423/SMJ.0000000000000195.
  23. Faulkner L., Meng X., Park B.K., Naisbitt D.J. The importance of hapten-protein complex formation in the development of drug allergy.

    Curr Opin Allergy Clin Immunol 2014; 14(4): 293–300, http://dx.doi.org/10.1097/ACI.0000000000000078.

  24. Kvedariene V., Kamey S, Ryckwaert Y., Rongier M., Bousquet J., Demoly P., Arnoux B. Diagnosis of neuromuscular blocking agent hypersensitivity reactions using cytofluorimetric analysis of basophils. Allergy 2006; 61(3): 311–315, http://dx.doi.org/10.1111/j.1398-9995.2006.00978.x.
  25. медикаментозными средствами;

  26. Ponvert C., Scheinmann P. Allergic and pseudoallergic reactions to analgesics, antipyretics and non-steroidal anti-inflammatory drugs. Arch Pediatr 2007; 14(5): 507–512, http://dx.doi.org/10.1016/j.arcped.2007.03.009.
  27. Aberer W., Bircher A., Romano A., Blanca M., Campi P., Fernandez J., Brockow K., Pichler W.J., Demoly P.; European Network for Drug Allergy (ENDA); EAACI interest group on drug hypersensitivity.

    Drug provocation testing in the diagnosis of drug hypersensitivity reactions: general considerations. Allergy 2003; 58(9): 854–863, http://dx.doi.org/10.1034/j.1398-9995.2003.00279.x.

  28. Bircher A.J., Scherer Hofmeier K. Drug hypersensitivity reactions: Inconsistency in the use of the classification of immediate and nonimmediate reactions. J Allergy Clin Immunol 2012; 129(1): 263–264, http://dx.doi.org/10.1016/j.jaci.2011.08.042.
  29. Oussalah A., Mayorga C., Blanca M., Barbaud A., Nakonechna A., Cernadas J., Gotua M., Brockow K., Caubet J.C., Bircher A., Atanaskovic M., Demoly P., Kase-Tanno L., Terreehorst I., Laguna J.J., Romano A., Guéant J.L.; Task force “Genetic predictors of drug hypersensitivity” of the European Network on Drug Allergy (ENDA) of EAACI.

    Genetic variants associated with drugs-induced immediate hypersensitivity reactions: a PRISMA-compliant systematic review. Allergy 2015, http://dx.doi.org/10.1111/all.12821. [Epub ahead of print].

  30. Özcan D., Seçkin D., Bilezikçi B., Arslan H. The role of human herpesvirus-6, Epstein–Barr virus and cytomegalovirus infections in the etiopathogenesis of different types of cutaneous drug reactions. Int J Dermatol 2010; 49(11): 1250–1254, http://dx.doi.org/10.1111/j.1365-4632.2010.04531.x.
  31. Hoffman A.G., Schram S.E., Ercan-Fang N.G., Warshaw E.M.

    Type I allergy to insulin: case report and review of localized and systemic reactions to insulin. Dermatitis 2008; 19(1): 52–58.

  32. Neukomm C.B., Yawalkar N., Helbling A., Pichler W.J. T-cell reactions to drugs in distinct clinical manifestations of drug allergy. J Investig Allergol Clin Immunol 2001; 11(4): 275–284.
  33. Erkoçoğlu M., Kaya A., Civelek E., Ozcan C., Cakır B., Akan A., Toyran M., Ginis T., Kocabas C.N. Prevalence of confirmed immediate type drug hypersensitivity reactions among school children. Pediatr Allergy Immunol 2013; 24(2): 160–167, http://dx.doi.org/10.1111/pai.12047.
  34. Leach M.W., Rottman J.B., Hock M.B., Finco D., Rojko J.L., Beyer J.C.

    Immunogenicity/hypersensitivity of biologics. Toxicol Pathol 2014; 42(1): 293–300, http://dx.doi.org/10.1177/0192623313510987.

  35. Shiohara T., Kano Y. A complex interaction between drug allergy and viral infection. Clin Rev Allergy Immunol 2007; 33(1): 124–133, http://dx.doi.org/10.1007/s12016-007-8010-9.
  36. Kim D., Baraniuk J. Delayed-type hypersensitivity reaction to the meta-cresol component of insulin. Ann Allergy Asthma Immunol 2007; 99(2): 194–195, http://dx.doi.org/10.1016/S1081-1206(10)60645-X.
  37. Gell P.G.H., Coombs R.R.A. The classification of allergic reactions underlying disease.

    In: Clinical aspects of immunology. Coombs R.R.A., Gell P.G.H. (editors). London, UK: Blackwell Sci; 1963; p. 317–337.

  38. Caubet J.C., Kaiser L., Lemaître B., Fellay B., Gervaix A., Eigenmann P.A. The role of penicillin in benign skin rashes in childhood: a prospective study based on drug rechallenge. J Allergy Clin Immunol 2011; 127(1): 218–222, http://dx.doi.org/10.1016/j.jaci.2010.08.025.
  39. Brockow K., Garvey L.H., Aberer W., Atanaskovic-Markovic M., Barbaud A., Bilo M.B., Bircher A., Blanca M., Bonadonna B., Campi P., Castro E., Cernadas J.R., Chiriac A.M., Demoly P., Grosber M., Gooi J., Lombardo C., Mertes P.M., Mosbech H., Nasser S., Pagani M., Ring J., Romano A., Scherer K., Schnyder B., Testi S., Torres M., Trautmann A., Terreehorst I.; ENDA/EAACI Drug Allergy Interest Group.

    Skin test concentrations for systemically istered drugs — an ENDA/EAACI Drug Allergy Interest Group position paper. Allergy 2013; 68(6): 702–712, http://dx.doi.org/10.1111/all.12142.

  40. Rodríguez-Pazos L., Gómez-Bernal S., Rodríguez-Granados M.T., Toribio J. Photodistributed erythema multiforme. Actas Dermosifiliogr 2013; 104(8): 645–653, http://dx.doi.org/10.1016/j.adengl.2012.01.024.
  41. Abe R., Yoshioka N., Murata J., Fujita Y., Shimizu H. Granulysin as a marker for early diagnosis of the Stevens-Johnson syndrome.

    Ann Intern Med 2009; 151(7): 514–515, http://dx.doi.org/10.7326/0003-4819-151-7-200910060-00016.

  42. Limsuwan T., Demoly P. Acute symptoms of drug hypersensitivity (urticaria, angioedema, anaphylaxis, anaphylactic shock). Med Clin North Am 2010; 94(4): 691–710, http://dx.doi.org/10.1016/j.mcna.2010.03.007.
  43. Harr T., French L.E. Toxic epidermal necrolysis and Stevens–Johnson syndrome. Orphanet J Rare Dis 2010; 5: 39, http://dx.doi.org/10.1186/1750-1172-5-39.
  44. Schwaiblmair M., Behr W., Haeckel T., Märkl B., Foerg W., Berghaus T.

    Drug induced interstitial lung disease. Open Respir Med J 2012; 6: 63–74, http://dx.doi.org/10.2174/1874306401206010063.

  45. Mori F., Fili L., Barni S., Sarti L., Pucci N., Parronchi P., Novembre E. Drug fever after a single dose of amoxicillin-clavulanic acid. J Allergy Clin Immunol Pract 2015, http://dx.doi.org/10.1016/j.jaip.2015.11.030. [Epub ahead of print].
  46. Российская ассоциация аллергологов и клинических иммунологов. Федеральные клинические советы по диагностике и исцелению фармацевтической аллергии.

    М; 2014.

  47. Valeyrie-Allanore L., Sassolas B., Roujeau J.C. Drug-induced skin, nail and hair disorders. Drug Saf 2007; 30(11): 1011–1030, http://dx.doi.org/10.2165/00002018-200730110-00003.
  48. Demoly P., Lebel B., Messaad D., Sahla H., Rongier M., Daurès J.P., Godard P., Bousquet J. Predictive capacity of histamine release for the diagnosis of drug allergy. Allergy 1999; 54(5): 500–506, http://dx.doi.org/10.1034/j.1398-9995.1999.00020.x.
  49. Guglielmi L., Fontaine C., Gougat C., Avinens O., Eliaou J.F., Guglielmi P., Demoly P. IL-10 promoter and IL4-Ralpha gene SNPs are associated with immediate beta-lactam allergy in atopic women.

    Allergy 2006; 61(8): 921–927, http://dx.doi.org/10.1111/j.1398-9995.2006.01067.x.

  50. Santiago F., Gonçalo M., Vieira R., Coelho S., Figueiredo A. Epicutaneous patch testing in drug hypersensitivity syndrome (DRESS). Contact Dermatitis 2010; 62(1): 47–53, http://dx.doi.org/10.1111/j.1600-0536.2009.01659.x.
  51. Hubiche T., Milpied B., Cazeau C., Taïeb A., Léauté-Labrèze C. Association of immunologically confirmed delayed drug reaction and human herpesvirus 6 viremia in a pediatric case of drug-induced hypersensitivity syndrome.

    Dermatology 2011; 222(2): 140–141, http://dx.doi.org/10.1159/000324506.

  52. Bircher A.J., Scherer K. Delayed cutaneous manifestations of drug hypersensitivity. Med Clin North Am 2010; 94(4): 711–725, http://dx.doi.org/10.1016/j.mcna.2010.04.001.
  53. Park B.K., Naisbitt D.J., Demoly P. Drug hypersensitivity. In: Allergy. New York: Elsevier BV; 2012; p. 321–330, http://dx.doi.org/10.1016/b978-0-7234-3658-4.00020-2.
  54. Barbaud A. Drug patch testing in systemic cutaneous drug allergy. Toxicology 2005; 209(2): 209–216, http://dx.doi.org/10.1016/j.tox.2004.12.024.
  55. Dao R.-L., Su S.-C., Chung W.-H.

    Recent advances of pharmacogenomics in severe cutaneous adverse reactions: immune and nonimmune mechanisms. Asia Pac Allergy 2015; 5(2): 59–67, http://dx.doi.org/10.5415/apallergy.2015.5.2.59.

  56. Doña I., Barrionuevo E., Blanca-Lopez N., Torres M.J., Fernandez T.D., Mayorga C., Canto G., Blanca M. Trends in hypersensitivity drug reactions: more drugs, more response patterns, more heterogeneity. J Investig Allergol Clin Immunol 2014; 24(3): 143–153.
  57. Rerkpattanapipat T., Chiriac A.M., Demoly P.

    Drug provocation tests in hypersensitivity drug reactions. Curr Opin Allergy Clin Immunol 2011; 11(4): 299–304, http://dx.doi.org/10.1097/ACI.0b013e328348a4e9.

  58. Kowalski M.L., Woessner K., Sanak M. Approaches to the diagnosis and management of patients with a history of nonsteroidal anti-inflammatory drug-related urticaria and angioedema. J Allergy Clin Immunol 2015; 136(2): 245–251, http://dx.doi.org/10.1016/j.jaci.2015.06.021.
  59. Walsh S.A., Creamer D. Drug reaction with eosinophilia and systemic symptoms (DRESS): a clinical update and review of current thinking. Clin Exp Dermatol 2011; 36(1): 6–11, http://dx.doi.org/10.1111/j.1365-2230.2010.03967.x.
  60. Gomes E., Cardoso M.F., Praca F., Gomes L., Marino E., Demoly P.

    Self-reported drug allergy in a general adult Portuguese population. Clin Exp Allergy 2004; 34(10): 1597–1601, http://dx.doi.org/10.1111/j.1365-2222.2004.02070.x.

  61. Pineda F., Ariza A., Mayorga C., Arribas F., González-Mendiola R., Blanca-López N., Davila G., Cabañes N., Canto G., Laguna J.J., Senent C., Stahl-Skov P., Palacios R., Blanca M., Torres M.J. Role of histamine release test for the evaluation of patients with immediate hypersensitivity reactions to clavulanic acid.

    Int Arch Allergy Immunol 2016; 168(4): 233–240, http://dx.doi.org/10.1159/000443274.

  62. Hanai S., Sato T., Takeda K., Nagatani K., Iwamoto M., Minota S. Drug-induced lupus caused by long term minocycline treatment for acne vulgaris.

    Какая группа лекарств почаще вызывает аллергические реакции

    Arerugi 2015; 64(9): 1269–1273, http://dx.doi.org/10.15036/arerugi.64.1269.

  63. Mockenhaupt M. Severe drug-induced skin reactions: clinical pattern, diagnostics and therapy. J Dtsch Dermatol Ges 2009; 7(2): 142–160, http://dx.doi.org/10.1111/j.1610-0387.2008.06878.x.
  64. Macy E. Practical management of patients with a history of immediate hypersensitivity to common non-beta-lactam drugs. Curr Allergy Asthma Rep 2016; 16(1): 4, http://dx.doi.org/10.1007/s11882-015-0584-3.
  65. Picard D., Janela B., Descamps V., D’Incan M., Courville P., Jacquot S., Rogez S., Mardivirin L., Moins-Teisserenc H., Toubert A., Benichou J., Joly P., Musette P.

    Drug reaction with eosinophilia and systemic symptoms (DRESS): a multiorgan antiviral T cell response. Sci Transl Med 2010; 2(46): 46–62, http://dx.doi.org/10.1126/scitranslmed.3001116.

  66. Lebel B., Messaad D., Kvedariene V., Rongier M., Bousquet J., Demoly P. Cysteinyl-leukotriene release test (CAST) in the diagnosis of immediate drug reactions. Allergy 2001; 56(7): 688–692, http://dx.doi.org/10.1034/j.1398-9995.2001.00103.x.
  67. Pichler W.J., Adam J., Daubner B., Gentinetta T., Keller M., Yerly D. Drug hypersensitivity reactions: pathomechanism and clinical symptoms. Med Clin North Am 2010; 94(4): 645–664, http://dx.doi.org/10.1016/j.mcna.2010.

    04.003.

  68. Demoly P., Adkinson N.F., Brockow K., Castells M., Chiriac A.M., Greenberger P.A., Khan D.A., Lang D.M., Park H.S., Pichler W., Sanchez-Borges M., Shiohara T., Thong B.Y. International Consensus on drug allergy. Allergy 2014; 69(4): 420–437, http://dx.doi.org/10.1111/all.12350.
  69. Omer H.M., Hodson J., Thomas S.K., Coleman J.J. Multiple drug intolerance syndrome: a large-scale retrospective study. Drug Saf 2014; 37(12): 1037–1045, http://dx.doi.org/10.1007/s40264-014-0236-x.
  70. Chovel-Sella A., Ben Tov A., Lahav E., Mor O., Rudich H., Paret G., Reif S. Incidence of rash after amoxicillin treatment in children with infectious mononucleosis.

    Pediatrics 2013; 131(5): e1424–e1427, http://dx.doi.org/10.1542/peds.2012-1575.

  71. Балаболкин И.И. Фармацевтическая аллергия у детей: кли­нико-патогенетические варианты, диагностика и про­фи­лактика. Русский педиатрический журнальчик 2011; 1: 49–53.
  72. Beckwith H. Erythema multiforme: a simple rash or sinister sign? BMJ Case Rep 2012; 2012: bcr1120115072, http://dx.doi.org/10.1136/bcr.11.2011.5072.
  73. Stone S.F., Phillips E.J., Wiese M.D., Heddle R.J., Brown S.G. Immediate-type hypersensitivity drug reactions. Br J Clin Pharmacol 2014; 78(1): 1–13, http://dx.doi.org/10.1111/bcp.12297.
  74. Schrijvers R., Gilissen L., Chiriac A.M., Demoly P.

    Pathogenesis and diagnosis of delayed-type drug hypersensitivity reactions, from bedside to bench and back. Clin Transl Allergy 2015; 5: 31, http://dx.doi.org/10.1186/s13601-015-0073-8.

  75. Smyth R.M.D., Gargon E., Kirkham J., Cresswell L., Golder S., Smyth R., Williamson P. Adverse drug reactions in children — a systematic review. PLoS One 2012; 7(3): e24061, http://dx.doi.org/10.1371/journal.pone.0024061.
  76. Blanca M., Romano A., Torres M.J., Férnandez J., Mayorga C., Rodriguez J., Demoly P., Bousquet P.J., Merk H.F., Sanz M.L., Ott H., Atanasković-Marković M.

    Update on the evaluation of hypersensitivity reactions to betalactams.

    Какая группа лекарств почаще вызывает аллергические реакции

    Allergy 2009; 64(2): 183–193, http://dx.doi.org/10.1111/j.1398-9995.2008.01916.x.

  77. Bircher A.J. Symptoms and danger signs in acute drug hypersensitivity. Toxicology 2005; 209(2): 201–207, http://dx.doi.org/10.1016/j.tox.2004.12.036.
  78. Балаболкин И.И., Булгакова В.А. Клиническая ал­лер­гология детского возраста с неотложными состояниями. М: МИА; 2011; 264 c.
  79. Ghane Shahrbaf F., Assadi F. Drug-induced renal disorders. J Renal Inj Prev 2015; 4(3): 57–60, http://dx.doi.org/10.12861/jrip.2015.12.
  80. Roujeau J.C. Clinical heterogeneity of drug hypersensitivity. Toxicology 2005; 209(2): 123–129, http://dx.doi.org/10.1016/j.tox.2004.12.022.
  81. Wei C.Y., Chung W.H., Huang H.W., Chen Y.T., Hung S.I.

    Direct interaction between HLA-B and carbamazepine activates T cells in patients with Stevens–Johnson syndrome. J Allergy Clin Immunol 2012; 129(6): 1562–1569.e5, http://dx.doi.org/10.1016/j.jaci.2011.12.990.

  82. Leysen J., Sabato V., Verweij M.M., De Knop K.J., Bridts C.H., De Clerck L.S., Ebo D.G. The basophil activation test in the diagnosis of immediate drug hypersensitivity. Expert Rev Clin Immunol 2011; 7(3): 349–355, http://dx.doi.org/10.1586/eci.11.14.
  83. Levi N., Bastuji-Garin S., Mockenhaupt M., Roujeau J.C., Flahault A., Kelly J.P., Martin E., Kaufman D.W., Maison P.

    Medications as risk factors of Stevens-Johnson syndrome and toxic epidermal necrolysis in children: a pooled analysis. Pediatrics 2009; 123(2): e297–e304, http://dx.doi.org/10.1542/peds.2008-1923.

  84. Shiohara T. Fixed drug eruption: pathogenesis and diagnostic tests. Curr Opin Allergy Clin Immunol 2009; 9(4): 316–321, http://dx.doi.org/10.1097/ACI.0b013e32832cda4c.
  85. отменой лекарства и подменой на препараты иной группы;

  86. Mirone C., Preziosi D., Mascheri A., Micarelli G., Farioli L., Balossi L.G., Scibilia J., Schroeder J., Losappio L.M., Aversano M.G., Stafylaraki C., Nichelatti M., Pastorello E.A. Identification of risk factors of severe hypersensitivity reactions in general anaesthesia.

    Clin Mol Allergy 2015; 13(1): 11, http://dx.doi.org/10.1186/s12948-015-0017-9.

  87. Eun L.Y., Go J.W., Kang W.H., Kim S.H., Cho H.K. Erythema multiforme associated with Kawasaki Disease in a Korean child. Eur J Dermatol 2010; 20(4): 524–525, http://dx.doi.org/10.1684/ejd.2010.0972.
  88. Garratty G. Immune hemolytic anemia caused by drugs. Expert Opin Drug Saf 2012; 11(4): 635–642, http://dx.doi.org/10.1517/14740338.2012.678832.
  89. Елисеева Т.И. Неотложная аллергология. В кн.: Не­отложные состояния в педиатрии. Под ред. Прахова А.В. Н. Новгород: Издательство НГМА; 2005; с.

    191–213.

  90. Simons F.E., Ebisawa M., Sanchez-Borges M., Thong B.Y., Worm M., Tanno L.K., Lockey R.F., El-Gamal Y.M., Brown S.G., Park H.S., Sheikh A. 2015 update of the evidence base: World Allergy Organization anaphylaxis guidelines. World Allergy Organ J 2015; 8(1): 32, http://dx.doi.org/10.1186/s40413-015-0080-1.
  91. Российская ассоциация аллергологов и клинических иммунологов. Федеральные клинические советы по диагностике и исцелению крапивницы. М; 2013.
  92. Gomes E.R., Brockow K., Kuyucu S., Saretta F., Mori F., Blanca-Lopez N., Ott H., Atanaskovic-Markovic M., Kidon M., Caubet J.C., Terreehorst I.; ENDA/EAACI Drug Allergy Interest Group.

    Drug hypersensitivity in children: report from the pediatric task force of the EAACI Drug Allergy Interest Group. Allergy 2016; 71(2): 149–161, http://dx.doi.org/10.1111/all.12774.

  93. Chiriac A.M., Demoly P. Multiple drug hypersensitivity syndrome. Curr Opin Allergy Clin Immunol 2013; 13(4): 323–329, http://dx.doi.org/10.1097/aci.0b013e3283630c36.
  94. Brockow K., Przybilla B., Aberer W., Bircher A.J., Brehler R., Dickel H., Fuchs T., Jakob T., Lange L., Pfützner W., Mockenhaupt M., Ott H., Pfaar O., Ring J., Sachs B., Sitter H., Trautmann A., Treudler R., Wedi B., Worm M., Wurpts G., Zuberbier T., Merk H.F.

    Guideline for the diagnosis of drug hypersensitivity reactions. Allergo J Int 2015; 24(3): 94–105, http://dx.doi.org/10.1007/s40629-015-0052-6.

  95. Chung W.H., Hung S.I., Yang J.Y., Su S.C., Huang S.P., Wei C.Y., Chin S.W., Chiou C.C., Chu S.C., Ho H.C., Yang C.H., Lu C.F., Wu J.Y., Liao Y.D., Chen Y.T. Granulysin is a key mediator for disseminated keratinocyte death in Stevens-Johnson syndrome and toxic epidermal necrolysis. Nat Med 2008; 14(12): 1343–1350, http://dx.doi.org/10.1038/nm.1884.
  96. Camous X., Calbo S., Picard D., Musette P. Drug reaction with eosinophilia and systemic symptoms: an update on pathogenesis. Curr Opin Immunol 2012; 24(6): 730–735, http://dx.doi.org/10.1016/j.coi.2012.07.010.
  97. Lee A.Y., Chey W.Y., Choi J., Jeon J.S.

    Insulin-induced drug eruptions and reliability of skin tests. Acta Derm Venereol 2002; 82(2): 114–117, http://dx.doi.org/10.1080/00015550252948149.

  98. Marzano A.V., Borghi A., Cugno M. Adverse drug reactions and organ damage: the skin. Eur J Intern Med 2016; 28: 17–24, http://dx.doi.org/10.1016/j.ejim.2015.11.017.
  99. Rive C.M., Bourke J., Phillips E.J. Testing for drug hypersensitivity syndromes. Clin Biochem Rev 2013; 34(1): 15–38.
  100. Simons F.E., Ardusso L.R., Bilò M.B., Cardona V., Ebisawa M., El-Gamal Y.M., Lieberman P., Lockey R.F., Muraro A., Roberts G., Sanchez-Borges M., Sheikh A., Shek L.P., Wallace D.V., Worm M. International consensus on (ICON) anaphylaxis.

    World Allergy Organ J 2014; 7(1): 9, http://dx.doi.org/10.1186/1939-4551-7-9.

  101. Gómez E., Torres M.J., Mayorga C., Blanca M. Immunologic evaluation of drug allergy. Allergy Asthma Immunol Res 2012; 4(5): 251–263, http://dx.doi.org/10.4168/aair.2012.4.5.251.
  102. Żukiewicz-Sobczak W.A., Wróblewska P., Adamczuk P., Zwoliński J., Oniszczuk A., Wojtyła-Buciora P., Silny W. Drugs as important factors causing allergies. Postepy Dermatol Alergol 2015; 32(5): 388–392, http://dx.doi.org/10.5114/pdia.2014.44021.
  103. Farnam K., Chang C., Teuber S., Gershwin M.E.

    Nonallergic drug hypersensitivity reactions. Int Arch Allergy Immunol 2012; 159(4): 327–345, http://dx.doi.org/10.1159/000339690.

  104. Łoboda J., Dudzik A., Chomyszyn-Gajewska M. Stevens-Johnson syndrom and toxic epidermal necrolysis — based on literature. Przegl Lek 2015; 72(1): 35–37.
  105. Sidoroff A., Halevy S., Bavinck J.N., Vaillant L., Roujeau J.C. Acute generalized exanthematous pustulosis (AGEP) — a clinical reaction pattern. J Cutan Pathol 2001; 28(3): 113–119, http://dx.doi.org/10.1034/j.1600-0560.2001.028003113.x.
  106. Asero R.

    Multiple drug allergy syndrome: a distinct clinical entity. Curr Allergy Rep 2001; 1(1): 18–22, http://dx.doi.org/10.1007/s11882-001-0092-5.

  107. Yazıcıoğlu M. Approach to drug allergies in the childhood. Turk Pediatri Ars 2014; 49(2): 99–103, http://dx.doi.org/10.5152/tpa.2014.1944.
  108. Newmark J.L., Mehra A., Singla A.K. Radiocontrast media allergic reactions and interventional pain practice — a review. Pain Physician 2012; 15(5): E665–E675.
  109. Hari Y., Frutig-Schnyder K., Hurni M., Yawalkar N., Zanni M.P., Schnyder B., Kappeler A., von Greyerz S., Braathen L.R., Pichler W.J.

    T cell involvement in cutaneous drug eruptions. Clin Exp Allergy 2001; 31(9): 1398–1408, http://dx.doi.org/10.1046/j.1365-2222.2001.01164.x.

  110. Mayorga C., Sanz M.L., Gamboa P., Garcia-Aviles M.C., Fernandez J., Torres M.J.; Spanish Society of Allergy and Clinical; Immunology; Immunology and Drug Allergy Committee. In vitro methods for diagnosing nonimmediate hypersensitivity reactions to drugs. J Investig Allergol Clin Immunol 2013; 23(4): 213–225.
  111. Pichler W.J. Delayed drug hypersensitivity reactions. Ann Intern Med 2003; 139(8): 683–693, http://dx.doi.org/10.7326/0003-4819-139-8-200310210-00012.
  112. Patel R.A., Gallagher J.C.

    Drug fever. Pharmacotherapy 2010; 30(1): 57–69, http://dx.doi.org/10.1592/phco.30.1.57.

  113. Clark B.M., Kotti G.H., Shah A.D., Conger N.G. Severe serum sickness reaction to oral and intramuscular penicillin. Pharmacotherapy 2006; 26(5): 705–708, http://dx.doi.org/10.1592/phco.26.5.705.
  114. Wheatley L.M., Plaut M., Schwaninger J.M., Banerji A., Castells M., Finkelman F.D., Gleich G.J., Guttman-Yassky E., Mallal S.A., Naisbitt D.J., Ostrov D.A., Phillips E.J., Pichler W.J., Platts-Mills T.A., Roujeau J.C., Schwartz L.B., Trepanier L.A.

    Report from the National Institute of Allergy and Infectious Diseases workshop on drug allergy. J Allergy Clin Immunol 2015; 136(2): 262–271.e2, http://dx.doi.org/10.1016/j.jaci.2015.05.027.

  115. Uetrecht J., Naisbitt D.J. Idiosyncratic adverse drug reactions: current concepts. Pharmacol Rev 2013; 65(2): 779–808, http://dx.doi.org/10.1124/pr.113.007450.
  116. Rawlins M.D., Thompson J.W. Mechanisms of adverse drug reactions.

    In: Textbook of adverse drug reactions. Davies D.M. (editor). Oxford: Oxford University Press; 1991; p. 18–45.

  117. Pavlos R., Mallal S., Phillips E. HLA and pharmacogenetics of drug hypersensitivity. Pharmacogenomics 2012; 13(11): 1285–1306, http://dx.doi.org/10.2217/pgs.12.108.
  118. Lamoreux M.R., Sternbach M.R., Hsu W.T. Erythema multiforme. Am Fam Physician 2006; 74(11): 1883–1888.
  119. Pirmohamed M., Ostrov D.A., Park B.K. New genetic findings lead the way to a better understanding of fundamental mechanisms of drug hypersensitivity. J Allergy Clin Immunol 2015; 136(2): 236–244, http://dx.doi.org/10.1016/j.jaci.2015.06.022.
  120. Hausmann O.V., Gentinetta T., Bridts C.H., Ebo D.G.

    The basophil activation test in immediate-type drug allergy. Immunol Allergy Clin North Am 2009; 29(3): 555–566, http://dx.doi.org/10.1016/j.iac.2009.04.011.

У кота опосля приёма лекарств стала выпадать шерсть

Шерсть у животных может выпадать по самым различным причинам. Необходимо осознавать, что можно высчитать наиболее 20 таковых обстоятельств, даже не вдаваясь в подробности. Полностью может быть, что животное переживает возрастные конфигурации, остро реагирует на смену сезонов года либо стресс.

В случае с приёмом лекарств это, быстрее, аллергическая реакция на продукт. Нужно пристально смотреть за состоянием животного, осматривать его на предмет покраснений, образование чешуек либо гнойничков. Ежели же аллергическая реакция имеет затяжной нрав, то лучше всего обратиться к ветеринару.

Снижение иммунитета при приёме антибиотиков

Антибиотики так сильнодействующие вещества, что не считая помощи в борьбе с небезопасными микроорганизмами они часто вызывают препядствия с иммунной системой.

Как лекарства влияют на иммунитет? Они его угнетают в той либо другой мере, действуя на разные звенья защиты организма. Вначале все системы защиты у нас работают гармонично. Но лекарства незначительно нарушают этот природный баланс. Потому докторы во почти всех вариантах к основному исцелению добавляют препараты для профилактики понижения иммунитета.

Как поднять иммунитет опосля антибиотиков? На самом деле при правильном подходе к исцелению особых мер не требуется. Необходимо только соблюдать правила лечения: не поменять без помощи других дозу продукта, не подменять его остальным, не нарушать схему исцеления.

В хоть каком случае о поддержке иммунитета необходимо позаботиться заблаговременно. Ежели это не удалось, то приходится его восстанавливать опосля терапии.

Разница меж антибиотиками и антивирусными

Дословный перевод слова «антибиотики» — препятствующий жизни. В медицине под сиим понимается препятствие жизни патогенных микробов. Конкретно против них проявляют свою активность данные препараты.

Противовирусные препараты, в отличие от лекарств, оказываются действенными лишь против вирусных частиц (на бактерии они не воздействуют).

В большинстве случаев это препараты экзогенного (поступающего извне) интерферона, который вызывает конкретную смерть вирусов и подавляет их размножение.

Что такое лекарства резерва

Бактерии вырабатывают резистентность при нередком контакте с антибиотиком. Устойчивые штаммы микробов вызывают наиболее тяжёлые формы болезней, которые сложнее поддаются диагностике и исцелению. Потому выделили группу лекарств резерва.

Это собственного рода неприкасаемый запас. Препараты резерва должны юзаться лишь в самую последнюю очередь, когда остальные оказались неэффективными. На лекарства резерва традиционно искусственно завышается стоимость, чтоб ограничить их бесконтрольный приём.

Передозировка антибиотиков: симптомы и последствия

Передозировка антибиотиками возникает при неверном дозировании продукта. Бактерицидные средства делят на несколько групп. Любая из них в огромных дозах оказывает токсическое действие на различные органы. Потому при отравлении антибиотиками симптомы будут определяться тем, к какой категории относится лекарство.

Общая токсическая реакция выражается в высочайшей температуре до 39–40˚, головной боли, ознобе, боли в мышцах, тошноте, рвоте, диарее, перепадах артериального давления, нередком сердцебиении, потливости, боли в суставах, спутанном сознании, бреде.

При токсическом поражении почек возникает почечная дефицитность, одно из проявлений которой — понижение количества мочи вплоть до её отсутствия, при этом отсутствует чувство жажды.

При токсическом поражении печени появляются явления токсического гепатита: желтушность кожного покрова, кожный зуд, боли в правом подреберье интенсивного и неизменного характера.

При интоксикации аминогликозидами появляются симптомы токсического отита: возникновение острой боли и шума в ушах, чувства заложенности, понижение слуха.

При передозировке антибиотиками действовать нужно, как и при хоть каком другом отравлении: попробовать вызвать рвоту, принять сорбент и немедля вызвать «скорую».

Если вы не понимаете, как поступить в той либо другой ситуации и куда обратиться, задайте ваш вопросик нам прямо здесь.

Фото: pixabay.com

Аллергические реакции на фармацевтические средства: современные представления (обзор)

Т.И. Елисеева, И.И. Балаболкин

Ключевые слова: фармацевтическая аллергия; аллергия на медикаментозные средства; диагностика фармацевтической аллергии; лекарст­венные гиперчувствительные реакции.

Лекарственной аллергией мучается наиболее 7% населения.

Известны случаи развития томных угрожающих жизни аллергических реакций. В обзоре представлены современные взоры на механизмы развития фармацевтической иммунной гиперчувствительности, описаны главные клинические формы и имеющиеся способы диагностики фармацевтической аллергии. Специфичная диагностика фармацевтической аллергии проводится с юзанием тестов in vivo (прик-тесты, внутрикожное тестирование, патч-тесты, провокационные тесты) и in vitro (определение специфичных IgE к фармацевтическим средствам, испытания активации базофилов, реакции бласттранс­формации лейкоцитов, количественное определение цитокинов и остальных белков, к примеру гранзима и триптазы в периферической крови).

Но не все эти способы доступны в настоящей медицинской практике, список коммерческих наборов для диагностики фармацевтической аллергии ограничен. Конкретно потому при ведении пациентов принципиально опираться на данные анамнеза и общеклинического обследования, учесть имеющиеся сведения о ассоциации фармацевтической аллергии и инфицирования вирусами группы герпеса, в особенности в детской популяции, о наличии наследственной расположенности к формированию неких форм фармацевтической аллергии.

Лекарственная аллергия характеризуется появлением гиперчувствительных реакций на медикаментозные средства, имеющих иммунный механизм развития.

При таковых реакциях антитела и/или активированные Т-клетки ориентированы против фармацевтических препаратов либо их метаболитов [1]. Эта неувязка очень актуальна для практического здравоохранения, так как фармацевтической аллергией мучается наиболее 7% населения. Не считая того, может быть развитие томных угрожающих жизни аллергических реакций, требующих госпитализации и долгого исцеления [1–4]. Иммунологические реакции на лекарства (реакции фармацевтической гиперчувствительности) рассматриваются в категории В неблагоприятных реакций на лекарства, механизм которых связан с аномальным ответом на фармацевтические средства (табл.

1). Это различает их от реакций типа A, которые могут иметь место у хоть какого пациента и, как правило, соединены с главным механизмом деяния фармацевтических средств и их дозой [5, 6].


Таблица 1. Типы неблагоприятных реакций на фармацевтические средства (по Doña, 2014, с изменениями) [5, 6]

На теоретическом уровне аллергические реакции могут быть вызваны всеми лекарствами, но более частыми их причинами являются лекарства, противосудорожные препараты, нестероидные антивосполительные препараты (НПВП), анестетики.

Риск развития фармацевтической аллергии, ее клинические индивидуальности зависят от личных параметров иммунной системы, дозы фармацевтических средств, длительности исцеления, метода введения, пола пациента, а также от неповторимых HLA-признаков, которые описываются все почаще.

На фармацевтические препараты может быть развитие как иммунных, так и неиммунных (псевдоаллергических) форм гиперчувствительных реакций, имеющих нередко схожие клинические проявления [3, 7]. Неиммунные варианты ненужных побочных реакций на фармацевтические средства могут иметь разный генез, например: неспецифическая дегрануляция тучных клеток либо базофилов с высвобождением гистамина (рентгеноконтрастные препараты, ванкомицин), изменение метаболизма арахидоновой кислоты (нестероидные антивосполительные препараты — НПВП), фармакологическое действие веществ, вызывающих бронхоспазм (бета-блокаторы) [8–12].

Фармацевтические гиперчувствительные реакции в зависимости от времени их манифестации от начала исцеления разделяются на немедленные и замедленные (отсроченные) [1]. Немедленные фармацевтические гиперчувствительные реакции появляются в большей степени в течение первого часа (первых 6 часов) опосля приема фармацевтического продукта и индуцируются в основном IgE-опосредованным механизмом [13, 14]. Обычными их симптомами являются крапивница, ангионевротический отек, риноконъюнктивит, бронхоспазм, тошнота, рвота, диарея, боль в животике, анафилаксия.

Замедленного типа гиперчувствительные реакции могут быть реализованы в хоть какое время спустя 1 ч опосля введения лекарства, но традиционно появляются позже 6–72 ч от начала приема фармацевтических средств и соединены в большей степени с Т-клеточными механизмами аллергической реакции [1, 15–18]. Их клинические проявления чрезвычайно разнообразны, могут включать пятнисто-папулезную экзантему, эксфолиативный дерматит, эритродермии, DRESS-синдром (drug-related eosinophilia with systemic symptoms), токсический эпидермальный некролиз, остальные буллезные реакции. Общесистемные эффекты могут быть представлены развитие гепатита, нефрита, цитопении и др. [19].

Патогенетические механизмы развития фармацевтической аллергии

Фармацевтические гиперчувствительные реакции есть столько же, сколько есть сами фармацевтические средства [15]. Тем не наименее почти все механизмы их формирования до сих пор не раскрыты и для огромного числа типов фармацевтических гиперчувствительных реакций до реального времени отсутствуют утвержденные диагностические процедуры [6, 20]. Фармацевтические средства способны вызывать развитие всех типов иммунопатологических реакций, обрисованных P.G.N. Gell и R.R.A. Coombs [21], но IgE-опосредованные и опосредованные Т-лимфоцитами реакции являются более частыми из них [1, 22] (табл.

2).


Таблица 2. Классификация фармацевтической аллергии [1, 19, 22]


Немедленные аллергические фармацевтические гиперчувствительные реакции имеют в базе гиперпродукцию IgE-антител антигенспецифическими В-лимфоцитами. Связывание специфичных IgE-антител с высокоаффинными сенсорами на поверхности тучных клеток и базофилов, взаимодействие их с фармацевтическим антигеном приводит к высвобождению преформированных медиаторов (гистамина, триптазы), фактора некроза опухолей и вновь образуемых медиаторов (лейкотриенов, простагландинов, кининов, цитокинов) [23, 24].

Данные медиаторы могут быть применены в качестве исследовательских биомаркеров фармацевтической гиперчувствительности. Клинически данные реакции появляются в форме крапивницы, ангиоотека, ринита, конъюнктивита, бронхоспазма, гастроинтестинальных нарушений либо анафилаксии, анафилактического шока [25, 26]. Их развитие может наблюдаться при применении чужеродных сывороток, бета-лактамных лекарств, сульфаниламидов, анал­гезирующих средств, НПВП [24].

2-ой тип фармацевтических аллергических реакций — цитотоксический. В его базе лежит взаимодействие в большей степени IgG либо IgM с антигеном, фиксированным на мембранах клеток, с следующим развитием повреждения этих клеток, опосредованного комплементом [27].

Клинически он проявляется в большей степени иммунопатологическими реакциями со стороны клеток крови, к примеру иммунной гемолитической анемией [28].

Появление неких клинических форм фармацевтической аллергии может быть обосновано иммунокомплексными реакциями (III тип по Gell и Coombs). В их базе лежит образование иммунных комплексов, их отложение в сосудистом русле на мембранах эндотелия сосудов маленького калибра с следующим появлением тканевых повреждений и нарушениями микроциркуляции [27, 29]. Иммунокомплексные реакции протекают с вовлечением в патологический процесс комплемента, образующиеся при этом анафилотоксины С3а и С5а вызывают высвобождение из тучных клеток и базофилов гистамина, протеолитических ферментов, вазоактивных аминов.

Данный механизм является ведущим в развитии сывороточной заболевания, васкулитов, системной красноватой волчанки, гломерулонефрита, парадокса Артюса, неких экзантем фармацевтического происхождения [29, 30]. Более нередкой предпосылкой появления иммунокомплексного варианта фармацевтической аллергии служит применение лекарств, сывороток, вакцин, сульфаниламидов, анестетиков, НПВП, современных иммунобиологических препаратов (препаратов на базе моноклональных антител) [29–32].

Но особенное внимание приковано в крайние годы к замедленным аллергическим реакциям на фармацевтические средства, которые опосредуются Т-лимфоцитами.

Более нередкой мишенью для реагирующих на фармацевтические препараты Т-лимфоцитов является кожа, но в патологический процесс могут быть вовлечены и остальные органы. Поначалу осуществляется процессинг фармацевтического антигена дендритными клеточками, потом антиген транспортируется в регионарные лимфоузлы, где презентируется Т-клеткам. В следующем антигенспецифические Т-лимоциты мигрируют в орган-мишень, опосля экспозиции антигена они активизируются и секретируют провоспалительные цитокины, которые вызывают развитие воспаления и повреждение тканей [23].

Клинически замедленные фармацевтические гиперчувствительные реакции почаще всего появляются в виде симптомов поражения кожи: появление зудящей пятнисто-папулезной сыпи, фиксированных фармацевтических сыпей, васкулита, токсического эпидермального некролиза, синдрома Стивенса–Джонсона, генерализованных буллезных фиксированных лекарст­венных сыпей, острого генерализованного экзематозного пустулеза и симметричных, связанных с приемом фармацевтических средств интертригинозных и расположенных на сгибательных поверхностях конечностей экзантем [33, 34].

Внутренние органы также могут быть вовлечены в патологический процесс (изолированно либо в сочетании с кожными симптомами, в итоге что развиваются гепатит, поражения почек, гиперчувствительный пневмонит, цитопении [35, 36].

Отмечено также, что в развитии аллергических реакций к фармакологическим продуктам у 1-го и того же пациента может быть роль пары типов иммунологических реакций. Так, в развитии аллергии к инсулину подтверждено роль как IgE-опосредованных, так и клеточно-опосредованных реакций [37–39].

Почти все фармацевтические препараты и/или их метаболиты являются гаптенами, но, связываясь с белками, образуют полный антиген.

Такие вновь образовавшиеся антигены могут вызвать развитие как IgE-опосредуемых, так и Т-клеточно-опосредованных фармацевтических гиперчувствительных реакций [15, 40].

Большой энтузиазм вызывают современные исследования, свидетельствующие о несомненной связи риска развития как немедленных, так и замедленных аллергических фармацевтических реакций с генетическими факторами [15, 41, 42]. о этом свидетельствует, в частности, выявленная связь меж синдромом Стивенса–Джонсона, эпидермальным токсическим некролизом, индуцированными карбамазепином, и антигеном HLA-B*1502 [43], а также ассоциация полиморфизма генов ИЛ-4 и ИЛ-10 с немедленными фармацевтическими гиперчувствительными реакциями на бета-лактамные лекарства [44].

В крайние годы установлено, что вирусные инфекции, включая все герпесвирусы, могут спровоцировать фармацевтическую гиперчувствительную реакцию, возникновение кожных сыпей, ежели лечущее средство (чаще всего антибиотики) применяется в период инфекционного процесса. Клинические проявления могут быть и очень серьезнымии — в виде DRESS-синдрома (лекарственно-обусловленная эозинофилия с системными симптомами) и других системных проявлений [15, 45–48].

Гиперчувствительные реакции на фармацевтические препараты почаще появляются у пациентов, включая малышей, страдающих аллергическими болезнями. Это может быть соединено с конфигурацией метаболических функций организма по биотрансформации лекарст­венных соединений и, в частности, с конфигурацией активности их ацетилирования, образования антигенных детерминант при содействии с белками организма [49].

Клинические проявления фармацевтической гиперчувствительности

Как уже указывалось выше, клинические проявления фармацевтической гиперчувствительности могут быть немедленными и отсроченными относительно времени приема фармацевтического средства. Не считая того, выделяют системные (анафилаксия, фармацевтическая лихорадка, сывороточная болезнь) и органоспецифические варианты фармацевтических аллергических реакций. В современной литературе подчеркивается, что главным органом-мишенью при фармацевтической гиперчувствительности является кожа, но и остальные органы также могут быть вовлечены в патологический процесс: система кроветворения (эозинофилия, цитопения, гемолитическая анемия), респираторная система (ринит, бронхоспазм, отек горла, эозинофильный легочный инфильтрат), мочевыделительная система (гломерулонефрит, нефротический синдром, интерстициальный нефрит), гепатобилиарная система (гепатоцеллюлярные поражения, холестаз) [16, 36, 50].

Разглядим индивидуальности главных синдромов, соответствующих для фармацевтической гиперчувствительности, включая описанные относительно не так давно.

Кожные поражения при фармацевтической аллергии. Наиболее частыми при фармацевтической аллергии являются кожные симптомы, что обосновано высочайшей иммунной активностью кожи [51–53]. Сыпи носят полиморфный нрав. Они сопровождаются зудом, более выраженным при кореподобной и скарлатиноподобной сыпи [52].

Макулопапулезная сыпь. Папулезная и/или кореподобная сыпь составляет 75–90% лекарственно-индуцированных кожных высыпаний [54].

Дебют сыпи, как правило, наблюдается через 1 нед опосля начала исцеления [55]. При отсутствии остальных проявлений эти высыпания традиционно не представляют угрозы. Преобладающим типом клеток в этом случае являются цитотоксические CD4+ Т-клетки [22]. Но может быть прогрессирование высыпаний до наиболее суровых проявлений, включая токсический эпидермальный некролиз, который опосредован преимущест­венно CD8+ цитотоксическими Т-клетками [51, 56]. В основном же данные кожные конфигурации исчезают через несколько дней опосля прекращения приема продукта, что нередко сопровождается широким отшелушиванием эпидермиса, которое может бросить участки депигментации.

Основной сложностью медицинской диагностики схожих патологических состояний является дифференциальный диагноз с инфекционными экзантемами. Некие клинические варианты фармацевтической гиперчувствительности реализуются при определенном сочетании инфекционных агентов и фармацевтических средств. Пример — риск появления экзантем при применении бактерицидных препаратов группы аминопенициллинов у пациентов с заразой, вызванной вирусом Эпштейна–Барр [46, 47].

Крапивница. В настоящее время также рассматривается в качестве достаточно обычного варианта фармацевтических сыпей, но при фармацевтической аллергии встречается все же пореже, чем макулопапулезная сыпь. Представляет собой зудящие волдыри разных размеров и локализации, исчезающие бесследно в течение 24 (48) часов, время от времени ассоциированные с отеками Квинке. Волдыри традиционно возникают довольно быстро — от пары минут до пары часов опосля приема продукта, могут быть компонентом анафилактических реакций, в том числе фатальных. У части пациентов фармацевтическая крапивница имеет в базе IgE-опосредованные аллергические реакции [52].

Но в большинстве случаев фармацевтической гиперчувствительности наблюдаются псевдоаллергические варианты крапивницы, которые могут быть вызваны НПВП, ингибиторами ангиотензинпревращающего фермента и иными фармацевтическими средствами [57]. У лиц, страдающих приобретенной крапивницей, в 30% случаев отмечается аллергия на НПВП.

Ангиоотек фармацевтического происхождения. Клини­чески характеризуется скорым развитием в области губ, век, время от времени ушных раковин, на тыльной поверхности кистей и стоп, в области половых органов [58].

Фиксированный дерматит. Это увлекательный тип фармацевтической сыпи, состоящий из 1-го либо пары частей (эритематозных, буллезных, в виде бляшек) разных форм и размеров, с четкими границами.

Установлено [59], что они повторяются в одном и том же месте каждый раз, когда вводят определенный продукт. Прекращение введения лекарства сопровождается традиционно редукцией симптомов, но нередко с сохранением остаточной гиперпигментации, что дозволяет просто найти пораженную область. При повторном внедрении антигена симптомы рецидивируют в течение приблизительно 2 ч, количество частей нередко возрастает. Данный клинический вариант традиционно ассоциирован с CD8+ Т-клетками [60]. Ежели площадь вовлечения кожи невелика, то течение, как правило, подходящее, но при всераспространенном процессе прогноз может быть наиболее суровым, с системными симптомами в виде лихорадки, артралгии, что просит дифференциальной диагностики с синдромом Стивенса–Джонсона [59].

Острый генерализованный экзематозный пустулез (acute generalised exanthematous pustulosis, AGEP). Одна из более суровых форм фармацевтической аллергии, обрисованных в крайние годы. Данное патологическое состояние традиционно включает в себя острую лихорадку (выше 38°С) и кожные высыпания в виде маленьких пустул на фоне эритемы, появляющейся, как правило, в течение пары часов опосля внедрения причинно-значимых фармацевтических средств [61]. В процесс в 25% случаев могут вовлекаться слизистые оболочки, но течение при этом может быть довольно подходящим.

Характерны нейтрофилез, умеренная эозинофилия. В неких вариантах наблюдаются отечность лица и рук, но поражения внутренних органов в целом малохарактерны. Фармацевтические препараты, почаще всего вызывающие синдром AGEP, включают бета-лактамы, НПВП, хинолоны, макролиды, блокаторы кальциевых каналов, а также противомалярийные препараты, такие как хлорохин. Не установлено убедительных генетических маркеров, ассоциированных с AGEP [62].

Синдром фармацевтической гиперчувствительности (DiHS либо DHS — drug induced hypersensitivity), DRESS-синдром (drug rash with eosinophilia and systemic symptoms). Эти синдромы представляют собой реакции на фармацевтические средства, сопровождающиеся эозинофилией и системными симптомами, потенциально угрожающие жизни. В первый раз они были описаны относительно не так давно, при применении противосудорожных препаратов [63]. Клинические свойства включают в себя острое начало, сыпь, лихорадку и по наименьшей мере один из синдромов (лимфаденит, гепатит, нефрит, пневмония, кардит, тиреоидит) в сочетании с гематологическими нарушениями (эозинофилия, атипичные лимфоциты, тромбоцитопения, лейкопения) [64].

Сыпь, но, может находиться не постоянно, ее свойства могут существенно различаться у различных пациентов. Смертность может достигать 10%, более нередко — от печеночной дефицитности. Традиционно дебют симптомов отсрочен на 2–6 нед от начала приема причинно-значимого фармацевтического средст­ва, что является принципиальным диагностическим аспектом [65]. Симптомы могут длиться в течение недель и месяцев опосля отмены фармацевтических средств.

Какая группа лекарств почаще вызывает аллергические реакции

Самыми всераспространенными продуктами, связанными с DRESS/DiHS, являются карбамазепин и остальные ароматические противосудорожные препараты, сульфаниламиды, аллопуринол, ряд препаратов против ВИЧ. По механизму развития относится к реакциям IVb типа. Принципиальная роль в развитии этого синдрома отводится реактивации вируса герпеса 6-го типа, а также остальных герпесвирусных зараз (вирус Эпштейна–Барр, цитомегаловирус, вирус герпеса 7-го типа) [66].

Многоформная экссудативная эритема. Характе­ри­зуется полиморфными высыпаниями в виде эритемы, мишеневидных папул, которые могут прогрессировать до везикулезных и буллезных поражений, на месте которых образуются эрозии [67].

Высыпания в большей степени локализуются на кистях, стопах, верхних и нижних конечностях. Может наблюдаться вовлечение слизистых оболочек. Многоформная эритема — полиэтиологическое болезнь, имеющее в базе в большей степени реакции гиперчувствительности к фармацевтическим средствам либо к инфекции, но в неких вариантах ассоциированное с другими патологическими состояниями, в частности с заболеванием Кавасаки [68]. Исцеление пациентов основано на отмене причинно-значимых фармацевтических средств либо лечении имеющихся инфекционных болезней.

В ряде случаев течение является рекуррентным, что обосновано неустраненной антигенной стимуляцией [69, 70].

Синдром Стивенса–Джонсона. Почти всеми спецами рассматривается как томная форма многоформной экссудативной эритемы, при которой наблюдается крупная площадь вовлечения кожи в патологический процесс в виде полиморфных высыпаний, включающих образование булл, изъязвлений, с поражением слизистых оболочек, внутренних органов, с лихорадкой, выраженным недомоганием [70, 71]. Остальные исследователи [72, 73] разглядывают даный синдром как самостоятельное болезнь, близкое по генезу к синдрому токсического эпидермального некролиза.

Они считают оба этих синдрома формами не нормальных некротических реакций кожи и слизистых оболочек на фармацевтические средства и/или инфекции, сопровождающихся отслойкой эпидермиса и эпителия. Исторически они были классифицированы как формы многоформной экссудативной эритемы, но в настоящее время рассматриваются и как разные с ней заболевания [72, 73].

Токсический эпидермальный некролиз. Это тяжкий вариант фармацевтической аллергии, протекающий с буллезным поражением кожи, смертность при котором добивается 30% [74].

Некие создатели [53, 71] разглядывают в качестве наиболее мягенькой его формы синдром Стивенса–Джонсона. Различия заключаются в площади поражения кожи и в нраве кожных конфигураций. В дебюте заболевания традиционно отмечаются внезапное увеличение температуры, недомогание с следующими высыпаниями, которые болезненны на ощупь. Потом начинают формироваться пузыри, возникает классический симптом Никольского, при котором нежное боковое давление приводит к отторжению эпидермиса. Гистологически это соответствует обширно всераспространенному апоптозу кератиноцитов с разделением меж дермой и эпидермисом.

В процесс вовлекаются слизистые оболочки рта и половых органов, а также кишечного тракта и глаз, что время от времени приводит к слепоте [75]. Эти реакции иммуноопосредованы, описаны HLA-ассоциации с определенными продуктами [62]. Вызывают кожные проявления в основном цитотоксические Т-клетки, но и остальные клеточки могут играться важную роль в формировании данного синдрома [76]. Посреди главных молекул, которые опосредуют токсическое повреждение кератиноцитов как при этом синдроме, так и при синдроме Стивенса–Джонсона, особенное значение имеют гранулизин, фактор некроза опухолей и некие остальные молекулы.

Их определение предлагается в качестве исследовательских тестов при ведении пациентов с данными болезнями [77–79].

Не считая обрисованных выше вариантов поражения кожи возможны и остальные кожные реакции на фармацевтические средства:

фотодерматиты — эритематозные высыпания на открытых участках тела, может быть образование везикул, булл [80];

феномен Артюса–Сахарова — местная аллергическая реакция в виде инфильтрата, абсцесса;

узловатая эритема — подкожные узлы красноватого цвета, локализующиеся в большей степени на передней поверхности голеней, может сопровождаться субфебрилитетом, недомоганием, артралгиями и миалгиями;

аллергический васкулит — симметричные высыпания, оставляющие долгосрочную пигментацию, традиционно локализующиеся в нижней трети голеней, на лодыжках, ягодицах;

контактный аллергический дерматит — в месте действия фармацевтических средств возникают эритема, отек, может быть появление везикул, булл [51].

Системные и органные поражения при лекарст­венной аллергии. Как было указано выше, невзирая на то, что главным органом-мишенью при лекарст­венной аллергии является кожа, и остальные органы могут быть вовлечены в патологический процесс, также возможны системные эффекты.

Анафилаксия. Это суровая, жизнеугрожающая, генерализованная либо системная реакция гиперчувствительности. В медицинской практике встречаются подобные по медицинской картине состояния, именуемые неаллергической анафилаксией. Анафилактический шок относится к более томным угрожающим жизни проявлениям анафилаксии на контакт с аллергентом (лекарственным средством), сопровождающимся выраженными гемодинамическими нарушениями, которые приводят к дефицитности кровообращения и гипоксии всех жизненно принципиальных органов.

Отмечается высочайшая летальность [81–83].

Сывороточная болезнь. Представляет собой острую аллергическую реакцию, развивающуюся по иммунокомплексному механизму, в основном в ответ на введение гетерологичных сывороток, бета-лактамных лекарств, сульфаниламидов, цитостатиков, НПВП, моноклональных антител [27, 30, 31]. Симптомы возникают через 1–3 нед опосля начала исцеления в виде высыпаний (крапивница, пятнисто-папулезная сыпь), лихорадки, артралгий (в основном больших суставов), лимфаденопатии. Продолжительность заболевания составляет от пары дней до пары недель в зависимости от тяжести.

Лекарственная лихорадка. Как проявление лекарст­венной аллергии может быть спровоцирована, к примеру, применением бета-лактамных лекарств и других противомикробных средств [84, 85]. Характеризуется подъемом температуры от субфебрильных значений до 39°С, от кратковременного ее увеличения до долгого. Развивается по иммунокомплексному либо клеточно-опосредованному механизму. В отличие от остальных лихорадок, у пациента сохраняется относительно не плохое самочувствие. Через 2–3 сут опосля отмены причинно-значимого фармацевтического средства лихорадка исчезает.

При повторном назначении продукта она возобновляется через несколько часов [85].

Особенности проявления фармацевтических аллергических реакций у малышей. Большинство аллергических реакций на фармацевтические средства у малышей соединено с бета-лактамными антибиотиками, дальше по частоте встречаемости идут НПВП, пореже — макролидные лекарства, сульфаниламиды, противосудорожные препараты, рентгеноконтрастные вещества, химиотерапевтические препараты и другие фармацевтические средства [86].

Факторами риска формирования фармацевтической аллергии у деток являются острые респираторные вирусные инфекции, в особенности у предрасположенных к аллергии лиц, инфицирование вирусами группы герпеса [46, 87, 88]. Атопия, бронхиальная астма, крапивница, атопический дерматит — значительные причины риска формирования детской фармацевтической аллергии [86]. Основной трудностью в ее диагностике является дифференциация папулезной/кореподобной сыпи с возможными вирусными экзантемами, которые наблюдаются чрезвычайно нередко в данной нам возрастной группе [86]. Дифференциальный диагноз часто является сложным, предлагается оценить временное соотношение меж введением фармацевтического средства и дебютом реакции; принципиально учесть состояние кожи, слизистых оболочек, наличие лихорадки, лимфаденопатии, конфигурации лабораторных анализов (эозинофилия периферической крови, увеличение уровня печеночных трансаминаз).

В современной литературе признано, что основными клиническими проявлениями фармацевтической гиперчувствительности у малышей являются разные кожные сыпи, крапивница [56]. Пореже отмечается появление остальных проявлений: аллергического ринита, ангиоотека, приступов бронхиальной астмы, стоматита, геморрагического васкулита, энтерита, лихорадки, анафилактического шока, синдрома Стивенса–Джонсона, синдрома Лайела [86, 89–91].

Превалирующие симптомы фармацевтической гиперчувствительности у деток с бронхиальной астмой, атопическим дерматитом, дерматореспираторным синдромом различны. У деток с бронхиальной астмой более частыми проявлениями фармацевтической аллергии являются приступы бронхиальной астмы (35,6%), на втором месте по частоте появления — крапивница (28,6%); у 19,5% малышей аллергия проявляется разными экзантемами, у 11,7% пациентов — в виде ангиоотека [49]. У нездоровых атопическим дерматитом малышей более частым проявлением фармацевтической аллергии служит обострение атопического дерматита (44,8%), на втором месте — крапивница и ангиоотек, обнаруживаемые с схожей частотой (10%), развитие экзантем отмечено у 16,8% нездоровых сиим болезнью [49].

У деток с сочетанными проявлениями кожной и респираторной аллергии фармацевтические гиперчувствительные реакции более нередко манифестируют обострением атопического дерматита (37,5%), появлением ангиоотека (22,5%), пореже — приступами бронхиальной астмы (17,5%) и крапивницы (15,6%) [16, 49, 86].

Современные подходы к диагностике фармацевтической аллергии

Имеющиеся в настоящее время научные данные пока, по-видимому, не разрешают сформировать исчерпающий комплекс мероприятий по диагностике фармацевтической аллергии.

В связи с сиим определяющее значение по-прежнему имеют способы общеклинической диагностики, в особенности данные анамнеза (аллергологического, фармакологического, семейного), общеклинического обследования с выявлением главных синдромов, свойственных фармацевтической аллергии. Для диагностики неких клинических и патогенетических вариантов фармацевтической аллергии могут быть использованы испытания in vivo и некие био испытания in vitro [92, 93]. Но список сертифицированных для практического использования способов исследования фармацевтической аллергии по-прежнему достаточно скуден. Большая часть способов не вышли за рамки исследовательских проектов.

Кропотливо собранный клинический анамнез имеет принципиальное значение в диагностике фармацевтической аллергии [93]. Список вопросиков можно считать классическим: принципиально установить последовательность появления симптомов, их длительность и связь с приемом фармацевтических средств, на которые предположительно развились гиперчувствительные реакции; оценить временной интервал меж приемом фармацевтических средств (последней дозы) и появлением реакции, влияние прекращения исцеления на динамику симптомов, а также результаты использования в прошедшем остальных фармацевтических средств того же класса [1, 49]. Существенное значение имеют сведения о наличии аллергических реакций и заболеваний у родственников больного, в том числе реакций на фармацевтические препараты.

Данные аллергологического и фармакологического анамнеза дают основание заподозрить развитие фармацевтической аллергии либо с большой толикой вероятности отторгнуть ее наличие у пациентов. Следует учесть, что от 1 до 10% людей с фармацевтической аллергией имеют синдром множественной фармацевтической непереносимости (непереносимость 3-х и наиболее ни структурно, ни фармакологически не связанных лекарств) [94–99].

Что касается инструментальных и лабораторных способов исследования при фармацевтической аллергии, то в большинстве современных литературных в подчеркивается, что их выбор определяется чертами клинических проявлений, выраженностью системных и органоспецифических симптомов, предполагаемым иммунным механизмом фармацевтической гиперчувствительной реакции.

В связи с сиим в перечень способов включены гемограмма, рентгенологическое исследование легких, исследование функций печени и почек, определение антинуклеарных и антицито­плазматических антител, специальные иммунологические испытания, в неких вариантах — биопсия тканей [93]. Тщательное клиническое исследование нездоровых с фармацевтической гиперчувствительностью дозволяет оценить нрав, тяжесть и опасность симптомов и провести адекватное состоянию больного лабораторное обследование [100]. Таковой подход в значимой части случаев помогает обеспечить правильную постановку диагноза. В острой фазе появившейся гиперчувст­вительной реакции он упрощает принятие решения относительно продолжения либо прекращения проводимого исцеления, которое могло спровоцировать формирование фармацевтической гиперчувствительной реакции.

Ежели опасность ухудшения состояния больного сущест­вует, подозреваемые лекарства следует немедля отменить.

Также непременно, что значимым дополнением к анамнестическим и общеклиническим данным при диагностике течения фармацевтической аллергии являются способы исследования по выявлению виновного антигена и биомаркеров, свойственных определенным реакциям гиперчувствительности. В этом направлении на протяжении крайних лет ведутся интенсивные исследования [1, 93]. Аллергологическая диагностика может быть проведена с юзанием способов in vivo и in vitro.

Способы in vivo (кожные испытания, провокационные тесты), как правило, доступны с экономических позиций, клинически информативны.

Но данные испытания могут быть выполнены не ранее 4–6 нед опосля купирования фармацевтической гиперчувствительной реакции, требуют соблюдения особых критерий. Это понижает их значимость, так как не дозволяет использовать в критериях экстренной диагностики и терапии (диагностика post-factum).

В тех вариантах, когда исключить диагноз фармацевтической аллергии на основании анамнестических и клинических данных не представляется вероятным, обязана проводиться специфичная аллергологическая диагностика в специализированных центрах. Она дозволяет установить диагноз и советовать альтернативную фармакотерапию.

Аллергологическая диагностика (кожное тестирование, провокационные тесты) может проводиться лишь опосля сбора данных аллергологического и фармакологического анамнеза. Вопросик о применении аллергологического обследования для доказательства аллергической природы фармацевтических гиперчувствительных реакций почаще всего встает в отношении лекарств, НПВП, анестетиков.

Кожные испытания. Кожное тестирование является полностью легкодоступным способом для диагностики фармацевтической гиперчувствительности [92, 101].

Но инфы о наличии обычных исследовательских аллергентов на базе фармацевтических средств в литературе мы не нашли (по последней мере, в России). Постановка прик-тестов и внутрикожных проб в особенности принципиальна с целью выявления IgE-зависимых устройств лекарст­венной аллергии [100]. Прик-тесты рекомендуются для исходного скринингового исследования [102]. Внутрикожные испытания могут быть выполнены при отрицательных результатах прик-тестов, они довольно информативны в вариантах развития немедленных гиперчувствительных реакций к бета-лактамным лекарствам, гепарину, в неких вариантах — при замедленных реакциях.

Для выявления доказательств возможного развития Т-клеточно-опосредованных фармацевтических гиперчувствительных реакций замедленного типа выполняют патч-тесты (аппликационные накожные тесты) и/или внутрикожные пробы [103–105]. В неких вариантах отрицательные результаты кожного тестирования обоснованы тем, что иммуногенными качествами владеет не сам продукт, а его метаболиты. В этих ситуациях для доказательства диагноза могут быть применены фармацевтические провокационные испытания.

Лекарственные провокационные тесты.

Являются «золотым стандартом» для выявления лекарства, вызвавшего развитие гиперчувствительных реакций [106]. Постановка провокационных тестов с лекарством, применение которого считается предпосылкой развития побочного эффекта, может подтвердить либо исключить диагноз фармацевтической гиперчувствительной реакции. Выполнение такового рода тестов проводится не ранее чем через месяц опосля перенесенной начальной фармацевтической аллергической реакции, лишь специально обученным персоналом в специализированных центрах, имеющим опыт по раннему выявлению гиперчувствительных реакций и готовым оказать адекватную целебную помощь в случае появления угрожающих жизни состояний [107].

Противопоказанием для проведения провокационного теста является наличие угрожающей жизни больного фармацевтической гиперчувствительной реакции (анафилактический шок, остальные системные аллергические реакции, томные кожные реакции, такие как синдром Стивенса–Джонсона, токсический эпидермальный некролиз, васкулит).

Методы введения подозреваемого фармацевтического продукта при проведении провокационного теста в принципе те же, что и при начальном его приеме.

В то же время предпочтение отдается пероральному пути его введения, что связывается с наименьшим риском появления гиперчувствительных фармацевтических реакций при внедрении продукта per os [108].

Какая группа лекарств почаще вызывает аллергические реакции

Биологические испытания in vitro. На разработку био способов диагностики фармацевтических гиперчувст­вительных реакций возлагаются огромные надежды [109]. Такие способы предпочтительны для пациентов, получающих исцеление сразу почти всеми лекарст­венными продуктами, а также в случае появления томных гиперчувствительных реакций, когда проведение тестов in vivo с медикаментами является противопоказанным. Выполнение данного вида исследований безопасно для больного и может быть на пике клинических проявлений.

Посреди тестов in vitro большая часть способов, внедренных в клиническую практику, основано на измерении аллергенспецифических IgE-антител к фармацевтическим аллергентам.

Но фармацевтические гиперчувствительные IgE-зависимые реакции, по-видимому, наименее всераспространены, чем, к примеру, гиперчувствительные реакции замедленного типа (опосредованные Т-лимфоцитами) [93]. Не считая того, коммерческие наборы для определения специфичных IgE имеются только для ограниченного количества фармацевтических средств, вклю­чая амоксициллин, ампициллин, цефаклор, пенициллин, инсулин (бычий, свиной, человеческий), адренокортикотропный гормон, суксаметоний и некие остальные препараты [93, 110]. Отсутствие специфичных IgE к исследуемым фармацевтическим средствам (отрицательные результаты тестов) не значит, что в этом случае фармацевтическая аллергия немедленного типа может быть отвергнута на сто процентов.

Определение уровня специфичных по отношению к медикаментам IgM либо IgG может быть оправданным в вариантах вызванной медикаментозными средствами цитопении, гиперчувствительных реакций на вакцины либо декстраны. Чувствительность этих тестов остается неисследованной, они не много используются в исследовательских целях [111].

Посреди других (не IgE) способов диагностики фармацевтической гиперчувствительности in vitro используются испытания, основанные на детекции медиаторов, высвобождаемых из разных эффекторных клеток, задействованных в патогенезе фармацевтической гиперчувст­вительности:

определение цистеиновых лейкотриенов, продуцируемых in vitro изолированными лейкоцитами периферической крови опосля стимуляции фармацевтическим аллергентом [112];

определение содержания в сыворотке крови гистамина, триптазы, гранзима, выделяемых из базофилов и тучных клеток в вариантах острых фармацевтических аллергических реакций, включая анафилаксию [113];

определение цитокинов, высвобождаемых лимфоцитами.

В настоящее время активно изучается также возможность использования для диагностики лекарст­венной гиперчувствительности способов, основанных на исследовании клеток, участвующих в иммунном ответе. К таковым способам относятся последующие.

Тест высвобождения гистамина из базофилов с флюориметрическим определением. Представляется очень многообещающим и в настоящее время активно изучается на предмет возможного использования для выявления гиперчувствительных реакций на определенные лекарства [114–116].

Тест активации базофилов. Также является одним из тестов, применяемых для диагностики фармацевтической аллергии. Базофилы с высочайшим сродством их рецепторов к IgE юзаются в данном тесте в качестве индикаторных клеток. Базофилы, активированные аллергентами в присутствии аллергенспецифических IgE, экспрессируют на собственных мембранах маркеры активации, такие как CD63 и CD203c, а также внутриклеточные маркеры. Данные конфигурации в базофилах могут быть зафиксированы способом проточной цитометрии с юзанием специфичных моноклональных антител к маркерам активации.

При диагностике лекарст­венной аллергии юзают донорские базофилы, сыворотку пациента с предполагаемой фармацевтической аллергией и причинно-значимый антиген [117].

Реакции бласттрансформации лимфоцитов с разными фармацевтическими аллергентами и некие остальные способы.

Иммунологические лабораторные способы, перечисленные выше, такие как тест высвобождения гистамина из базофилов (под влиянием диагностируемого фармацевтического средства), тест активации базофилов, тест высвобождения цистеиновых лейкотриенов, испытания активации лимфоцитов, реакции бласттрансформации лимфоцитов, в отдельных вариантах могут быть очень полезны, но в ежедневной медицинской практике в настоящее время они фактически не юзаются, так как пока недостаточно стандартизованы для диагностики фармацевтической аллергии [93].

Информативность почти всех из них внушительно не подтверждена и предстоящее развитие просит значимых денежных издержек.

Следует выделить, что совсем подтвердить либо исключить наличие гиперчувствительности к тем либо другим фармацевтическим средствам лишь на базе тестов in vitro в настоящее время не представляется вероятным. Результаты тестов должны быть интерпретированы в совокупы с данными анамнеза и клиническими показателями [93].

Крайние заслуги в области генетики выявили ряд HLA-аллелей, связанных с формированием гиперчувствительных фармацевтических реакций, в большей степени влияющих на кожу.

К примеру, выявленные ассоциации меж гиперчувствительностью к абакавиру и HLA-B*57:01, а также меж карбамазепин-индуцированным синдромом Стивенса–Джонсона и HLA-B*15:02 реализованы в медицинской практике — разработаны тест-системы для выявления предрасположенных лиц, что дозволяет воплотить в их отношении профилактику фармацевтической аллергии к карбамазепинам (ограничение их применения) [42].

Заключение

Гиперчувствительные иммунные реакции на лекарст­венные средства, согласно современным представлениям, появляются в большей степени или в виде реакций немедленного типа (в течение 1–6 ч опосля приема продукта в разной форме — от легких проявлений до угрожающих жизни симптомов анафилаксии), или в виде реакций замедленного типа (от пары часов до пары дней приема причинно-значимого средства, проявляясь клинически в первую очередь в виде экзантем).

Специфичная диагностика лекарст­венной аллергии проводится с юзанием тестов in vivo (прик-тесты, внутрикожное тестирование, патч-тесты, провокационные тесты) и in vitro (определение специфичных IgE к фармацевтическим средствам, испытания активации базофилов, реакции бласттрансформации лейкоцитов, количественное определение цитокинов и остальных белков, к примеру гранзима и триптазы в периферической крови). Но в настоящее время не все эти способы доступны в настоящей медицинской практике, список коммерческих наборов для диагностики фармацевтической аллергии ограничен. При ведении пациентов принципиально опираться на данные анамнеза и общеклинического обследования, учесть имеющиеся сведения о ассоциации фармацевтической аллергии и инфицирования вирусами группы герпеса, в особенности в детской популяции, о наличии наследственной расположенности к формированию неких форм фармацевтической аллергии.

Финансирование исследования и конфликт интересов. Иследование не финансировалось какими-либо ми, и конфликты интересов, связанные с данным исследованием, отсутствуют.

  • Uetrecht J., Naisbitt D.J. Idiosyncratic adverse drug reactions: current concepts. Pharmacol Rev 2013; 65(2): 779–808, http://dx.doi.org/10.1124/pr.113.007450.
  • Rodríguez-Pazos L., Gómez-Bernal S., Rodríguez-Granados M.T., Toribio J. Photodistributed erythema multiforme. Actas Dermosifiliogr 2013; 104(8): 645–653, http://dx.doi.org/10.1016/j.adengl.2012.01.024.
  • Aberer W., Bircher A., Romano A., Blanca M., Campi P., Fernandez J., Brockow K., Pichler W.J., Demoly P.; European Network for Drug Allergy (ENDA); EAACI interest group on drug hypersensitivity.

    Drug provocation testing in the diagnosis of drug hypersensitivity reactions: general considerations. Allergy 2003; 58(9): 854–863, http://dx.doi.org/10.1034/j.1398-9995.2003.00279.x.

  • Shiohara T., Kano Y. A complex interaction between drug allergy and viral infection. Clin Rev Allergy Immunol 2007; 33(1): 124–133, http://dx.doi.org/10.1007/s12016-007-8010-9.
  • Barbaud A. Drug patch testing in systemic cutaneous drug allergy. Toxicology 2005; 209(2): 209–216, http://dx.doi.org/10.1016/j.tox.2004.12.024.
  • Dao R.-L., Su S.-C., Chung W.-H. Recent advances of pharmacogenomics in severe cutaneous adverse reactions: immune and nonimmune mechanisms.

    Asia Pac Allergy 2015; 5(2): 59–67, http://dx.doi.org/10.5415/apallergy.2015.5.2.59.

  • Limsuwan T., Demoly P. Acute symptoms of drug hypersensitivity (urticaria, angioedema, anaphylaxis, anaphylactic shock). Med Clin North Am 2010; 94(4): 691–710, http://dx.doi.org/10.1016/j.mcna.2010.03.007.
  • Елисеева Т.И. Неотложная аллергология. В кн.: Не­отложные состояния в педиатрии. Под ред. Прахова А.В. Н. Новгород: Издательство НГМА; 2005; с. 191–213.
  • Sidoroff A., Halevy S., Bavinck J.N., Vaillant L., Roujeau J.C.

    Acute generalized exanthematous pustulosis (AGEP) — a clinical reaction pattern. J Cutan Pathol 2001; 28(3): 113–119, http://dx.doi.org/10.1034/j.1600-0560.2001.028003113.x.

  • Özcan D., Seçkin D., Bilezikçi B., Arslan H. The role of human herpesvirus-6, Epstein–Barr virus and cytomegalovirus infections in the etiopathogenesis of different types of cutaneous drug reactions. Int J Dermatol 2010; 49(11): 1250–1254, http://dx.doi.org/10.1111/j.1365-4632.2010.04531.x.
  • Macy E., Ho N.J. Multiple drug intolerance syndrome: prevalence, clinical characteristics, and management.

    Ann Allergy Asthma Immunol 2012; 108(2): 88–93, http://dx.doi.org/10.1016/j.anai.2011.11.006.

  • Ponvert C., Scheinmann P. Allergic and pseudoallergic reactions to analgesics, antipyretics and non-steroidal anti-inflammatory drugs. Arch Pediatr 2007; 14(5): 507–512, http://dx.doi.org/10.1016/j.arcped.2007.03.009.
  • Beckwith H. Erythema multiforme: a simple rash or sinister sign? BMJ Case Rep 2012; 2012: bcr1120115072, http://dx.doi.org/10.1136/bcr.11.2011.5072.
  • Балаболкин И.И. Фармацевтическая аллергия у детей: кли­нико-патогенетические варианты, диагностика и про­фи­лактика.

    Русский педиатрический журнальчик 2011; 1: 49–53.

  • Łoboda J., Dudzik A., Chomyszyn-Gajewska M. Stevens-Johnson syndrom and toxic epidermal necrolysis — based on literature. Przegl Lek 2015; 72(1): 35–37.
  • Demoly P., Lebel B., Messaad D., Sahla H., Rongier M., Daurès J.P., Godard P., Bousquet J. Predictive capacity of histamine release for the diagnosis of drug allergy. Allergy 1999; 54(5): 500–506, http://dx.doi.org/10.1034/j.1398-9995.1999.00020.x.
  • Garratty G.

    Immune hemolytic anemia caused by drugs. Expert Opin Drug Saf 2012; 11(4): 635–642, http://dx.doi.org/10.1517/14740338.2012.678832.

  • Jacquier J., Chik C.L., Senior P.A. A practical, clinical approach to the assessment and management of suspected insulin allergy. Diabet Med 2013; 30(8): 977–985, http://dx.doi.org/10.1111/dme.12194.
  • Rojko J.L., Evans M.G., Price S.A., Han B., Waine G., DeWitte M., Haynes J., Freimark B., Martin P., Raymond J.T., Evering W., Rebelatto M.C., Schenck E., Horvath C. Formation, clearance, deposition, pathogenicity, and identification of biopharmaceutical-related immune complexes: review and case studies.

    Toxicol Pathol 2014; 42(4): 725–764, http://dx.doi.org/10.1177/0192623314526475.

  • Eun L.Y., Go J.W., Kang W.H., Kim S.H., Cho H.K. Erythema multiforme associated with Kawasaki Disease in a Korean child. Eur J Dermatol 2010; 20(4): 524–525, http://dx.doi.org/10.1684/ejd.2010.0972.
  • Caubet J.C., Kaiser L., Lemaître B., Fellay B., Gervaix A., Eigenmann P.A. The role of penicillin in benign skin rashes in childhood: a prospective study based on drug rechallenge.

    Какая группа лекарств почаще вызывает аллергические реакции

    J Allergy Clin Immunol 2011; 127(1): 218–222, http://dx.doi.org/10.1016/j.jaci.2010.08.025.

  • Park B.K., Naisbitt D.J., Demoly P. Drug hypersensitivity. In: Allergy. New York: Elsevier BV; 2012; p. 321–330, http://dx.doi.org/10.1016/b978-0-7234-3658-4.00020-2.
  • Rerkpattanapipat T., Chiriac A.M., Demoly P. Drug provocation tests in hypersensitivity drug reactions. Curr Opin Allergy Clin Immunol 2011; 11(4): 299–304, http://dx.doi.org/10.1097/ACI.0b013e328348a4e9.
  • Pichler W.J. Delayed drug hypersensitivity reactions. Ann Intern Med 2003; 139(8): 683–693, http://dx.doi.org/10.7326/0003-4819-139-8-200310210-00012.
  • Flowers H., Brodell R., Brents M., Wyatt J.P.

    Fixed drug eruptions: presentation, diagnosis, and management. South Med J 2014; 107(11): 724–727, http://dx.doi.org/10.14423/SMJ.0000000000000195.

  • Gomes E.R., Brockow K., Kuyucu S., Saretta F., Mori F., Blanca-Lopez N., Ott H., Atanaskovic-Markovic M., Kidon M., Caubet J.C., Terreehorst I.; ENDA/EAACI Drug Allergy Interest Group. Drug hypersensitivity in children: report from the pediatric task force of the EAACI Drug Allergy Interest Group. Allergy 2016; 71(2): 149–161, http://dx.doi.org/10.1111/all.12774.
  • Neukomm C.B., Yawalkar N., Helbling A., Pichler W.J.

    T-cell reactions to drugs in distinct clinical manifestations of drug allergy. J Investig Allergol Clin Immunol 2001; 11(4): 275–284.

  • Żukiewicz-Sobczak W.A., Wróblewska P., Adamczuk P., Zwoliński J., Oniszczuk A., Wojtyła-Buciora P., Silny W. Drugs as important factors causing allergies. Postepy Dermatol Alergol 2015; 32(5): 388–392, http://dx.doi.org/10.5114/pdia.2014.44021.
  • Pavlos R., Mallal S., Phillips E. HLA and pharmacogenetics of drug hypersensitivity. Pharmacogenomics 2012; 13(11): 1285–1306, http://dx.doi.org/10.2217/pgs.12.108.
  • Российская ассоциация аллергологов и клинических иммунологов.

    Федеральные клинические советы по диагностике и исцелению крапивницы. М; 2013.

  • Santiago F., Gonçalo M., Vieira R., Coelho S., Figueiredo A. Epicutaneous patch testing in drug hypersensitivity syndrome (DRESS). Contact Dermatitis 2010; 62(1): 47–53, http://dx.doi.org/10.1111/j.1600-0536.2009.01659.x.
  • Hompes S., Köhli A., Nemat K., Scherer K., Lange L., Rueff F., Rietschel E., Reese T., Szepfalusi Z., Schwerk N., Beyer K., Hawranek T., Niggemann B., Worm M. Provoking allergens and treatment of anaphylaxis in children and adolescents — data from the anaphylaxis registry of German-speaking countries.

    Pediatr Allergy Immunol 2011; 22(6): 568–574, http://dx.doi.org/10.1111/j.1399-3038.2011.01154.x.

  • Blanca M., Romano A., Torres M.J., Férnandez J., Mayorga C., Rodriguez J., Demoly P., Bousquet P.J., Merk H.F., Sanz M.L., Ott H., Atanasković-Marković M. Update on the evaluation of hypersensitivity reactions to betalactams. Allergy 2009; 64(2): 183–193, http://dx.doi.org/10.1111/j.1398-9995.2008.01916.x.
  • Roujeau J.C. Clinical heterogeneity of drug hypersensitivity. Toxicology 2005; 209(2): 123–129, http://dx.doi.org/10.1016/j.tox.2004.12.022.
  • Pineda F., Ariza A., Mayorga C., Arribas F., González-Mendiola R., Blanca-López N., Davila G., Cabañes N., Canto G., Laguna J.J., Senent C., Stahl-Skov P., Palacios R., Blanca M., Torres M.J.

    Role of histamine release test for the evaluation of patients with immediate hypersensitivity reactions to clavulanic acid. Int Arch Allergy Immunol 2016; 168(4): 233–240, http://dx.doi.org/10.1159/000443274.

  • Demoly P., Adkinson N.F., Brockow K., Castells M., Chiriac A.M., Greenberger P.A., Khan D.A., Lang D.M., Park H.S., Pichler W., Sanchez-Borges M., Shiohara T., Thong B.Y. International Consensus on drug allergy. Allergy 2014; 69(4): 420–437, http://dx.doi.org/10.1111/all.12350.
  • Wheatley L.M., Plaut M., Schwaninger J.M., Banerji A., Castells M., Finkelman F.D., Gleich G.J., Guttman-Yassky E., Mallal S.A., Naisbitt D.J., Ostrov D.A., Phillips E.J., Pichler W.J., Platts-Mills T.A., Roujeau J.C., Schwartz L.B., Trepanier L.A.

    Report from the National Institute of Allergy and Infectious Diseases workshop on drug allergy. J Allergy Clin Immunol 2015; 136(2): 262–271.e2, http://dx.doi.org/10.1016/j.jaci.2015.05.027.

  • Lamoreux M.R., Sternbach M.R., Hsu W.T.

    Какая группа лекарств почаще вызывает аллергические реакции

    Erythema multiforme. Am Fam Physician 2006; 74(11): 1883–1888.

  • Ferrusquía J., Pérez-Martínez I., Gómez de la Torre R., Fernández-Almira M.L., de Francisco R., Rodrigo L., Riestra S. Gastroenterology case report of mesalazine-induced cardiopulmonary hypersensitivity. World J Gastroenterol 2015; 21(13): 4069–4077, http://dx.doi.org/10.3748/wjg.v21.i13.4069.
  • Gómez E., Torres M.J., Mayorga C., Blanca M. Immunologic evaluation of drug allergy. Allergy Asthma Immunol Res 2012; 4(5): 251–263, http://dx.doi.org/10.4168/aair.2012.4.5.251.
  • Gell P.G.H., Coombs R.R.A. The classification of allergic reactions underlying disease.

    In: Clinical aspects of immunology. Coombs R.R.A., Gell P.G.H.

    Какая группа лекарств почаще вызывает аллергические реакции

    (editors). London, UK: Blackwell Sci; 1963; p. 317–337.

  • Hubiche T., Milpied B., Cazeau C., Taïeb A., Léauté-Labrèze C. Association of immunologically confirmed delayed drug reaction and human herpesvirus 6 viremia in a pediatric case of drug-induced hypersensitivity syndrome. Dermatology 2011; 222(2): 140–141, http://dx.doi.org/10.1159/000324506.
  • Leach M.W., Rottman J.B., Hock M.B., Finco D., Rojko J.L., Beyer J.C. Immunogenicity/hypersensitivity of biologics. Toxicol Pathol 2014; 42(1): 293–300, http://dx.doi.org/10.1177/0192623313510987.
  • Doña I., Barrionuevo E., Blanca-Lopez N., Torres M.J., Fernandez T.D., Mayorga C., Canto G., Blanca M.

    Trends in hypersensitivity drug reactions: more drugs, more response patterns, more heterogeneity. J Investig Allergol Clin Immunol 2014; 24(3): 143–153.

  • Chung W.H., Hung S.I., Yang J.Y., Su S.C., Huang S.P., Wei C.Y., Chin S.W., Chiou C.C., Chu S.C., Ho H.C., Yang C.H., Lu C.F., Wu J.Y., Liao Y.D., Chen Y.T. Granulysin is a key mediator for disseminated keratinocyte death in Stevens-Johnson syndrome and toxic epidermal necrolysis. Nat Med 2008; 14(12): 1343–1350, http://dx.doi.org/10.1038/nm.1884.
  • Abe R., Yoshioka N., Murata J., Fujita Y., Shimizu H. Granulysin as a marker for early diagnosis of the Stevens-Johnson syndrome.

    Ann Intern Med 2009; 151(7): 514–515, http://dx.doi.org/10.7326/0003-4819-151-7-200910060-00016.

  • Министерство здравоохранения Русской Федера­ции. Альянс педиатров Рф. Федеральные клинические советы по оказанию мед помощи детям с многоформной экссудативной эритемой и токсикодермией. M; 2015.
  • Bircher A.J., Scherer Hofmeier K. Drug hypersensitivity reactions: Inconsistency in the use of the classification of immediate and nonimmediate reactions. J Allergy Clin Immunol 2012; 129(1): 263–264, http://dx.doi.org/10.1016/j.jaci.2011.08.042.
  • Lee A.Y., Chey W.Y., Choi J., Jeon J.S.

    Insulin-induced drug eruptions and reliability of skin tests. Acta Derm Venereol 2002; 82(2): 114–117, http://dx.doi.org/10.1080/00015550252948149.

  • Brockow K., Garvey L.H., Aberer W., Atanaskovic-Markovic M., Barbaud A., Bilo M.B., Bircher A., Blanca M., Bonadonna B., Campi P., Castro E., Cernadas J.R., Chiriac A.M., Demoly P., Grosber M., Gooi J., Lombardo C., Mertes P.M., Mosbech H., Nasser S., Pagani M., Ring J., Romano A., Scherer K., Schnyder B., Testi S., Torres M., Trautmann A., Terreehorst I.; ENDA/EAACI Drug Allergy Interest Group. Skin test concentrations for systemically istered drugs — an ENDA/EAACI Drug Allergy Interest Group position paper.

    Allergy 2013; 68(6): 702–712, http://dx.doi.org/10.1111/all.12142.

  • Erkoçoğlu M., Kaya A., Civelek E., Ozcan C., Cakır B., Akan A., Toyran M., Ginis T., Kocabas C.N. Prevalence of confirmed immediate type drug hypersensitivity reactions among school children. Pediatr Allergy Immunol 2013; 24(2): 160–167, http://dx.doi.org/10.1111/pai.12047.
  • Grigiene G., Norkūnienė J., Kvedariene V. The time delay between drug intake and bronchospasm for nonsteroidal antiinflammatory drugs sensitive patients.

    World Allergy Organ J 2010; 3(12): 266–270, http://dx.doi.org/10.1097/wox.0b013e3181fdfc5f.

  • Pichler W.J., Adam J., Daubner B., Gentinetta T., Keller M., Yerly D. Drug hypersensitivity reactions: pathomechanism and clinical symptoms. Med Clin North Am 2010; 94(4): 645–664, http://dx.doi.org/10.1016/j.mcna.2010. 04.003.
  • Mirone C., Preziosi D., Mascheri A., Micarelli G., Farioli L., Balossi L.G., Scibilia J., Schroeder J., Losappio L.M., Aversano M.G., Stafylaraki C., Nichelatti M., Pastorello E.A. Identification of risk factors of severe hypersensitivity reactions in general anaesthesia.

    Clin Mol Allergy 2015; 13(1): 11, http://dx.doi.org/10.1186/s12948-015-0017-9.

  • Smyth R.M.D., Gargon E., Kirkham J., Cresswell L., Golder S., Smyth R., Williamson P. Adverse drug reactions in children — a systematic review. PLoS One 2012; 7(3): e24061, http://dx.doi.org/10.1371/journal.pone.0024061.
  • Bircher A.J., Scherer K.

    Какая группа лекарств почаще вызывает аллергические реакции

    Delayed cutaneous manifestations of drug hypersensitivity. Med Clin North Am 2010; 94(4): 711–725, http://dx.doi.org/10.1016/j.mcna.2010.04.001.

  • Rive C.M., Bourke J., Phillips E.J. Testing for drug hypersensitivity syndromes. Clin Biochem Rev 2013; 34(1): 15–38.
  • Mori F., Fili L., Barni S., Sarti L., Pucci N., Parronchi P., Novembre E. Drug fever after a single dose of amoxicillin-clavulanic acid. J Allergy Clin Immunol Pract 2015, http://dx.doi.org/10.1016/j.jaip.2015.11.030. [Epub ahead of print].
  • Schwaiblmair M., Behr W., Haeckel T., Märkl B., Foerg W., Berghaus T. Drug induced interstitial lung disease. Open Respir Med J 2012; 6: 63–74, http://dx.doi.org/10.2174/1874306401206010063.
  • Macy E.

    Practical management of patients with a history of immediate hypersensitivity to common non-beta-lactam drugs. Curr Allergy Asthma Rep 2016; 16(1): 4, http://dx.doi.org/10.1007/s11882-015-0584-3.

  • Hanai S., Sato T., Takeda K., Nagatani K., Iwamoto M., Minota S. Drug-induced lupus caused by long term minocycline treatment for acne vulgaris. Arerugi 2015; 64(9): 1269–1273, http://dx.doi.org/10.15036/arerugi.64.1269.
  • Levi N., Bastuji-Garin S., Mockenhaupt M., Roujeau J.C., Flahault A., Kelly J.P., Martin E., Kaufman D.W., Maison P. Medications as risk factors of Stevens-Johnson syndrome and toxic epidermal necrolysis in children: a pooled analysis.

    Pediatrics 2009; 123(2): e297–e304, http://dx.doi.org/10.1542/peds.2008-1923.

  • Simons F.E., Ebisawa M., Sanchez-Borges M., Thong B.Y., Worm M., Tanno L.K., Lockey R.F., El-Gamal Y.M., Brown S.G., Park H.S., Sheikh A. 2015 update of the evidence base: World Allergy Organization anaphylaxis guidelines. World Allergy Organ J 2015; 8(1): 32, http://dx.doi.org/10.1186/s40413-015-0080-1.
  • Балаболкин И.И., Булгакова В.А. Клиническая ал­лер­гология детского возраста с неотложными состояниями. М: МИА; 2011; 264 c.
  • Shear N.H., Spielberg S.P. Anticonvulsant hypersensitivity syndrome. In vitro assessment of risk. J Clin Invest 1988; 82(6): 1826–1832, http://dx.doi.org/10.1172/JCI113798.
  • Ayuso P., Blanca-López N., Doña I., Torres M.J., Guéant-Rodríguez R.M., Canto G., Sanak M., Mayorga C., Guéant J.L., Blanca M., Cornejo-García J.A.

    Advanced phenotyping in hypersensitivity drug reactions to NSAIDs. Clin Exp Allergy 2013; 43(10): 1097–1109, http://dx.doi.org/10.1111/cea.12140.

  • Bousquet P.J., Gaeta F., Bousquet-Rouanet L., Lefrant J.Y., Demoly P., Romano A. Provocation tests in diagnosing drug hypersensitivity. Curr Pharm Des 2008; 14(27): 2792–2802, http://dx.doi.org/10.2174/138161208786369731.
  • Kvedariene V., Kamey S, Ryckwaert Y., Rongier M., Bousquet J., Demoly P., Arnoux B. Diagnosis of neuromuscular blocking agent hypersensitivity reactions using cytofluorimetric analysis of basophils. Allergy 2006; 61(3): 311–315, http://dx.doi.org/10.1111/j.1398-9995.2006.00978.x.
  • Marzano A.V., Borghi A., Cugno M.

    Adverse drug reactions and organ damage: the skin. Eur J Intern Med 2016; 28: 17–24, http://dx.doi.org/10.1016/j.ejim.2015.11.017.

  • Harr T., French L.E. Toxic epidermal necrolysis and Stevens–Johnson syndrome. Orphanet J Rare Dis 2010; 5: 39, http://dx.doi.org/10.1186/1750-1172-5-39.
  • Oussalah A., Mayorga C., Blanca M., Barbaud A., Nakonechna A., Cernadas J., Gotua M., Brockow K., Caubet J.C., Bircher A., Atanaskovic M., Demoly P., Kase-Tanno L., Terreehorst I., Laguna J.J., Romano A., Guéant J.L.; Task force “Genetic predictors of drug hypersensitivity” of the European Network on Drug Allergy (ENDA) of EAACI.

    Genetic variants associated with drugs-induced immediate hypersensitivity reactions: a PRISMA-compliant systematic review. Allergy 2015, http://dx.doi.org/10.1111/all.12821. [Epub ahead of print].

  • Российская ассоциация аллергологов и клиничес­ких иммунологов. Федеральные клинические рекомен­дации по анафилактическому шоку. М; 2013.
  • Bircher A.J. Symptoms and danger signs in acute drug hypersensitivity. Toxicology 2005; 209(2): 201–207, http://dx.doi.org/10.1016/j.tox.2004.12.036.
  • Rawlins M.D., Thompson J.W. Mechanisms of adverse drug reactions. In: Textbook of adverse drug reactions.

    Davies D.M. (editor). Oxford: Oxford University Press; 1991; p. 18–45.

  • Guglielmi L., Fontaine C., Gougat C., Avinens O., Eliaou J.F., Guglielmi P., Demoly P. IL-10 promoter and IL4-Ralpha gene SNPs are associated with immediate beta-lactam allergy in atopic women. Allergy 2006; 61(8): 921–927, http://dx.doi.org/10.1111/j.1398-9995.2006.01067.x.
  • Lebel B., Messaad D., Kvedariene V., Rongier M., Bousquet J., Demoly P. Cysteinyl-leukotriene release test (CAST) in the diagnosis of immediate drug reactions.

    Allergy 2001; 56(7): 688–692, http://dx.doi.org/10.1034/j.1398-9995.2001.00103.x.

  • Leysen J., Sabato V., Verweij M.M., De Knop K.J., Bridts C.H., De Clerck L.S., Ebo D.G. The basophil activation test in the diagnosis of immediate drug hypersensitivity. Expert Rev Clin Immunol 2011; 7(3): 349–355, http://dx.doi.org/10.1586/eci.11.14.
  • Asero R. Multiple drug allergy syndrome: a distinct clinical entity. Curr Allergy Rep 2001; 1(1): 18–22, http://dx.doi.org/10.1007/s11882-001-0092-5.
  • Cacoub P., Musette P., Descamps V., Meyer O., Speirs C., Finzi L., Roujeau J.C.

    The DRESS syndrome: a literature review. Am J Med 2011; 124(7): 588–597, http://dx.doi.org/10.1016/j.amjmed.2011.01.017.

  • Chiriac A.M., Demoly P. Multiple drug hypersensitivity syndrome. Curr Opin Allergy Clin Immunol 2013; 13(4): 323–329, http://dx.doi.org/10.1097/aci.0b013e3283630c36.
  • Yazıcıoğlu M. Approach to drug allergies in the childhood. Turk Pediatri Ars 2014; 49(2): 99–103, http://dx.doi.org/10.5152/tpa.2014.1944.
  • Chang Y.S., Huang F.C., Tseng S.H., Hsu C.K., Ho C.L., Sheu H.M. Erythema multiforme, Stevens–Johnson syndrome, and toxic epidermal necrolysis: acute ocular manifestations, causes, and management.

    Cornea 2007; 26(2): 123–129, http://dx.doi.org/10.1097/ico.0b013e31802eb264.

  • Walsh S.A., Creamer D. Drug reaction with eosinophilia and systemic symptoms (DRESS): a clinical update and review of current thinking. Clin Exp Dermatol 2011; 36(1): 6–11, http://dx.doi.org/10.1111/j.1365-2230.2010.03967.x.
  • Picard D., Janela B., Descamps V., D’Incan M., Courville P., Jacquot S., Rogez S., Mardivirin L., Moins-Teisserenc H., Toubert A., Benichou J., Joly P., Musette P.

    Drug reaction with eosinophilia and systemic symptoms (DRESS): a multiorgan antiviral T cell response. Sci Transl Med 2010; 2(46): 46–62, http://dx.doi.org/10.1126/scitranslmed.3001116.

  • Faulkner L., Meng X., Park B.K., Naisbitt D.J. The importance of hapten-protein complex formation in the development of drug allergy. Curr Opin Allergy Clin Immunol 2014; 14(4): 293–300, http://dx.doi.org/10.1097/ACI.0000000000000078.
  • Leuppi J.D., Schnyder P., Hartmann K., Reinhart W.H., Kuhn M. Drug-induced bronchospasm: analysis of 187 spontaneously reported cases.

    Respiration 2001; 68(4): 345–351, http://dx.doi.org/10.1159/000050525.

  • Shiohara T. Fixed drug eruption: pathogenesis and diagnostic tests. Curr Opin Allergy Clin Immunol 2009; 9(4): 316–321, http://dx.doi.org/10.1097/ACI.0b013e32832cda4c.
  • Koransky R., Ferastraoaru D., Jerschow E. Single nonsteroidal anti-inflammatory drug induced serum sickness-like reaction to naproxen in a patient able to tolerate both aspirin and ibuprofen.

    J Allergy Clin Immunol Pract 2016; 4(1): 160–161, http://dx.doi.org/10.1016/j.jaip.2015.07.019.

  • Kowalski M.L., Woessner K., Sanak M. Approaches to the diagnosis and management of patients with a history of nonsteroidal anti-inflammatory drug-related urticaria and angioedema. J Allergy Clin Immunol 2015; 136(2): 245–251, http://dx.doi.org/10.1016/j.jaci.2015.06.021.
  • Chovel-Sella A., Ben Tov A., Lahav E., Mor O., Rudich H., Paret G., Reif S. Incidence of rash after amoxicillin treatment in children with infectious mononucleosis.

    Pediatrics 2013; 131(5): e1424–e1427, http://dx.doi.org/10.1542/peds.2012-1575.

  • Clark B.M., Kotti G.H., Shah A.D., Conger N.G. Severe serum sickness reaction to oral and intramuscular penicillin. Pharmacotherapy 2006; 26(5): 705–708, http://dx.doi.org/10.1592/phco.26.5.705.
  • Kränke B., Aberer W. Skin testing for IgE-mediated drug allergy. Immunol Allergy Clin North Am 2009; 29(3): 503–516, http://dx.doi.org/10.1016/j.iac.2009.04.003.
  • Hoffman A.G., Schram S.E., Ercan-Fang N.G., Warshaw E.M. Type I allergy to insulin: case report and review of localized and systemic reactions to insulin.

    Dermatitis 2008; 19(1): 52–58.

  • Ghane Shahrbaf F., Assadi F. Drug-induced renal disorders. J Renal Inj Prev 2015; 4(3): 57–60, http://dx.doi.org/10.12861/jrip.2015.12.
  • Gomes E., Cardoso M.F., Praca F., Gomes L., Marino E., Demoly P. Self-reported drug allergy in a general adult Portuguese population. Clin Exp Allergy 2004; 34(10): 1597–1601, http://dx.doi.org/10.1111/j.1365-2222.2004.02070.x.
  • Российская ассоциация аллергологов и клинических иммунологов.

    Федеральные клинические советы по диагностике и исцелению фармацевтической аллергии. М; 2014.

  • Patel R.A., Gallagher J.C. Drug fever. Pharmacotherapy 2010; 30(1): 57–69, http://dx.doi.org/10.1592/phco.30.1.57.
  • Schrijvers R., Gilissen L., Chiriac A.M., Demoly P. Pathogenesis and diagnosis of delayed-type drug hypersensitivity reactions, from bedside to bench and back. Clin Transl Allergy 2015; 5: 31, http://dx.doi.org/10.1186/s13601-015-0073-8.
  • Segal A.R., Doherty K.M., Leggott J., Zlotoff B.

    Cutaneous reactions to drugs in children. Pediatrics 2007; 120(4): e1082–e1096, http://dx.doi.org/10.1542/peds.2005-2321.

  • Wei C.Y., Chung W.H., Huang H.W., Chen Y.T., Hung S.I. Direct interaction between HLA-B and carbamazepine activates T cells in patients with Stevens–Johnson syndrome. J Allergy Clin Immunol 2012; 129(6): 1562–1569.e5, http://dx.doi.org/10.1016/j.jaci.2011.12.990.
  • Brockow K., Przybilla B., Aberer W., Bircher A.J., Brehler R., Dickel H., Fuchs T., Jakob T., Lange L., Pfützner W., Mockenhaupt M., Ott H., Pfaar O., Ring J., Sachs B., Sitter H., Trautmann A., Treudler R., Wedi B., Worm M., Wurpts G., Zuberbier T., Merk H.F.

    Guideline for the diagnosis of drug hypersensitivity reactions. Allergo J Int 2015; 24(3): 94–105, http://dx.doi.org/10.1007/s40629-015-0052-6.

  • de Araujo E., Dessirier V., Laprée G., Valeyrie-Allanore L., Ortonne N., Stathopoulos E.N., Bagot M., Bensussan A., Mockenhaupt M., Roujeau J.C., Tsapis A. Death ligand TRAIL, secreted by CD1a+ and CD14+ cells in blister fluids, is involved in killing keratinocytes in toxic epidermal necrolysis.

    Exp Dermatol 2011; 20(2): 107–112, http://dx.doi.org/10.1111/j.1600-0625.2010.01176.x.

  • Omer H.M., Hodson J., Thomas S.K., Coleman J.J. Multiple drug intolerance syndrome: a large-scale retrospective study. Drug Saf 2014; 37(12): 1037–1045, http://dx.doi.org/10.1007/s40264-014-0236-x.
  • Mockenhaupt M. Severe drug-induced skin reactions: clinical pattern, diagnostics and therapy. J Dtsch Dermatol Ges 2009; 7(2): 142–160, http://dx.doi.org/10.1111/j.1610-0387.2008.06878.x.
  • Camous X., Calbo S., Picard D., Musette P. Drug reaction with eosinophilia and systemic symptoms: an update on pathogenesis.

    Curr Opin Immunol 2012; 24(6): 730–735, http://dx.doi.org/10.1016/j.coi.2012.07.010.

  • Chung W.H., Hung S.I., Hong H.S., Hsih M.S., Yang L.C., Ho H.C., Wu J.Y., Chen Y.T. Medical genetics: a marker for Stevens–Johnson syndrome. Nature 2004; 428(6982): 486, http://dx.doi.org/10.1038/428486a.
  • Stone S.F., Phillips E.J., Wiese M.D., Heddle R.J., Brown S.G. Immediate-type hypersensitivity drug reactions. Br J Clin Pharmacol 2014; 78(1): 1–13, http://dx.doi.org/10.1111/bcp.12297.
  • Newmark J.L., Mehra A., Singla A.K.

    Radiocontrast media allergic reactions and interventional pain practice — a review. Pain Physician 2012; 15(5): E665–E675.

  • Simons F.E., Ardusso L.R., Bilò M.B., Cardona V., Ebisawa M., El-Gamal Y.M., Lieberman P., Lockey R.F., Muraro A., Roberts G., Sanchez-Borges M., Sheikh A., Shek L.P., Wallace D.V., Worm M. International consensus on (ICON) anaphylaxis. World Allergy Organ J 2014; 7(1): 9, http://dx.doi.org/10.1186/1939-4551-7-9.
  • Farnam K., Chang C., Teuber S., Gershwin M.E. Nonallergic drug hypersensitivity reactions. Int Arch Allergy Immunol 2012; 159(4): 327–345, http://dx.doi.org/10.1159/000339690.
  • Pirmohamed M., Ostrov D.A., Park B.K.

    New genetic findings lead the way to a better understanding of fundamental mechanisms of drug hypersensitivity. J Allergy Clin Immunol 2015; 136(2): 236–244, http://dx.doi.org/10.1016/j.jaci.2015.06.022.

  • Fontaine C., Mayorga C., Bousquet P.J., Arnoux B., Torres M.J., Blanca M., Demoly P. Relevance of the determination of serum-specific IgE antibodies in the diagnosis of immediate beta-lactam allergy. Allergy 2007; 62(1): 47–52, http://dx.doi.org/10.1111/j.1398-9995.2006.01268.x.
  • Kim D., Baraniuk J. Delayed-type hypersensitivity reaction to the meta-cresol component of insulin.

    Ann Allergy Asthma Immunol 2007; 99(2): 194–195, http://dx.doi.org/10.1016/S1081-1206(10)60645-X.

  • Hari Y., Frutig-Schnyder K., Hurni M., Yawalkar N., Zanni M.P., Schnyder B., Kappeler A., von Greyerz S., Braathen L.R., Pichler W.J. T cell involvement in cutaneous drug eruptions. Clin Exp Allergy 2001; 31(9): 1398–1408, http://dx.doi.org/10.1046/j.1365-2222.2001.01164.x.
  • Valeyrie-Allanore L., Sassolas B., Roujeau J.C. Drug-induced skin, nail and hair disorders. Drug Saf 2007; 30(11): 1011–1030, http://dx.doi.org/10.2165/00002018-200730110-00003.
  • Mayorga C., Sanz M.L., Gamboa P., Garcia-Aviles M.C., Fernandez J., Torres M.J.; Spanish Society of Allergy and Clinical; Immunology; Immunology and Drug Allergy Committee.

    In vitro methods for diagnosing nonimmediate hypersensitivity reactions to drugs. J Investig Allergol Clin Immunol 2013; 23(4): 213–225.

  • Hausmann O.V., Gentinetta T., Bridts C.H., Ebo D.G. The basophil activation test in immediate-type drug allergy. Immunol Allergy Clin North Am 2009; 29(3): 555–566, http://dx.doi.org/10.1016/j.iac.2009.04.011.

Крапивница

Симптомы крапивницы у взрослых (фото), исцеление и профилактика
Крапивница — это разнородное по причинным факторам болезнь, главным клиническим проявлением которого является кожная сыпь в виде всераспространенных либо ограниченных волдырей, исчезающих самопроизвольно либо под влиянием соответственного лечения.

Патология встречается в среднем у 20% населения, у 25% из которых она носит приобретенный нрав течения.

Посреди деток болезнь встречается пореже, чем у взрослых, а у дам почаще, по сопоставлению с мужчинами. Наибольшая частота случаев приходится на 20 – 40-летний возраст.

Крапивница

Симптомы крапивницы у взрослых (фото), исцеление и профилактика
Крапивница — это разнородное по причинным факторам болезнь, главным клиническим проявлением которого является кожная сыпь в виде всераспространенных либо ограниченных волдырей, исчезающих самопроизвольно либо под влиянием соответственного лечения.

Патология встречается в среднем у 20% населения, у 25% из которых она носит приобретенный нрав течения. Посреди малышей болезнь встречается пореже, чем у взрослых, а у дам почаще, по сопоставлению с мужчинами.

Наибольшая частота случаев приходится на 20 – 40-летний возраст.


Причины крапивницы

Выделяют две категории причин, вызывающих крапивницу:

  1. внешние — физические, механические, химические;
  2. внутренние — нарушения функций нервной системы, патологии внутренних органов.

Спровоцировать приступ крапивницы могут самые различные обстоятельства:

  1. наследственность,
  2. пыльца растений,
  3. токсикоз беременных,
  4. лекарственные препараты,
  5. резкое остывание либо перегрев,
  6. УФ,
  7. укус насекомого,
  8. заболевания печени, почек и остальных органов,
  9. продукты питания,
  10. инфекции,
  11. стресс и т.

    д.

Иногда выявить причину крапивницы бывает проблемно либо даже невозможно.


Крапивница при беременности

В период беременности в организме дамы происходит выработка огромного количества дамских половых гормонов (эстрогенов), что по сущности является одним из причин риска развития крапивницы. Соответствующие черты крапивницы у беременных – ярко выраженный зуд кожи, расчес на коже, бессонница, раздражительность.

Если возникла сыпь, ее нужно непременно показать дерматологу, так как у беременных крапивница может быть дифференцирована с дерматитом.

Хотелось бы отметить, что в большинстве случаев крапивница при беременности исцеление имеет такое же, как и исцеление у большинства взрослых людей.


ВИДЕО ПО ТЕМЕ:

Author image

Майя Меньшикова

Являюсь членом Союза педиатров России, РААКИ, EAACI. Принимаю участие в научно-практических конференциях. VK profile: https://vk.com/menshikovamk
  • Россия